— Не переживай, сейчас все узнаешь, — раздался ответ земляка из-за двери. — Оделся?
— Да.
— Тогда теперь два шага от двери. Мне сейчас откроют ее, и я к тебе войду…
— Млять, так говоришь, будто и впрямь меня за злодея держишь, — раздраженно рыкнул в ответ, протискиваясь покорно между боковиной опущенного лежака и бетоном стены в дальний конец своего крохотного узилища.
— И давай там без фокусов своих, Олег, — продолжил меж тем наставлять меня параноик Смерницкий, проигнорив упрек в свой адрес. — Предупреждаю: в коридоре меня прикрывают полдежа жал в МБПП с взведенными рогачами. И ежели начнешь чудить, у них приказ: работать по тебе на поражение.
— Да задрал уже. Не собираюсь я ни на кого кидаться, — откликнулся я, с трудом подавляя клокочущее в груди бешенство. Потому что вот сейчас прям ну очень захотелось сцапать бывшего друга за грудки и хорошенько так приложить этого борзого тюремщика башкой о бетонную стену.
На сей раз, вместо очередной порции унижений, таки щелкнул тяжелый наружный засов. И в приоткрывшийся наполовину дверной проем бочком протиснулся худощавый Смерницкий.
В голове, параллельно с движением извне, за доли секунды сформировалось четкое понимание, что, если б захотел, запросто мог, активировав функцию грауса, вырваться на читерских щупальцах наружу, просто снеся с пути выпендрежника Смерницкого. А далее под пассивкой Мимикрии у меня имелся бы неплохой шанс уцелеть и под обещенным градом пуль. Но, во-первых, столь опрометчивый поступок уже окончательно и бесповоротно отправил бы меня в разряд преступников. И, во-вторых, мне просто тупо некуда было потом бежать. Гаситься же неприкаянным призраком, пока не изловят, по закуткам огромного хофа — это, согласитесь, так себе вариант… В общем, подавил отчаянный порыв к действию. И решил послушать обещанные разъяснения бывшего друга.
Дверь камеры захлопнулась за спиной единственного визитера. И центральное окошко следом тоже с лязгом вернулось в монолит стального полотна.
— Ну здравствуй, Олег, — как ни в чем не бывало, улыбнулся мне бывший друг. — Рад, что вам с Мариной тоже удалось уцелеть в том адском переносе.
— Что с ней? — спросил я, мгновенно позабыв о собственных горестях.
— Все хорошо. Так же как и ты, отдыхает в персональном номере изолятора, — хмыкнул Артем.
— Слышь, ты… — руки сами собой сжались в кулаки, и я метнулся к Артему, намереваясь-таки от души настучать по его наглым щам.
Но не тут-то было…
В голове вдруг разорвалась ослепительная вспышка боли. И все конечности тут же свело мучительной судорогой. Не дотянувшись добрых полметра до ничуть не испугавшегося Смерницкого, я позорно завалился на грязный пластик своей лежанки и забился в мучительных корчах, полностью утратив контроль над телом.