«Лять! Бред какой-то, а не демонстрация! Нафига я вообще под это подписался!» — хотелось очень заорать в ответ гривастому устроителю мероприятия. Но, увы, это уже было строжайшим образом запрещено.
Отсутствие здесь, как впрочем и везде на катере, иллюминаторов с наружными видами, ещё более усугубило эффект клаустрофобии, невольно зарождающийся у каждого нормального человека в этом тесном куполообразном закутке.
Чтобы всем худо-бедно разместиться и освободить грабсу достаточно рабочего пространства в рубке, нам пришлось словно тараканам буквально на карачках расползаться по ее зауженным краям и пристраиваться там кое-как в полусидячем-полулежачем положении, скрючившись в три погибели. Впрочем, забегая чуть вперед, вынужден таки признать, что увиденное далее действо все-таки пожалуй стоило всех затраченных для его просмотра усилий.
Пожалуй единственным, кто чувствовал себя вполне комфортно в невысоком и откровенно тесном по человеческим мерками помещении рубки, был наш коротышка капитан. Со сложенными за спиной крыльями щуплая фигурка грабса требовала сущую малость места, и освобожденного нами в центральной части свободного пространства Ггаарру Зулббу оказалось более чем достаточно.
Пока мы расползались по углам и там устраивались, клювастый коротыш-капитан деловито сменил аккуратно затушенную курительную трубку (отправленную разумеется в инвентарное хранилище личных вещей) на глухой шлемофон из непрозрачного матово-серого материала, опустившийся ему точно на голову с потолка рубки. Далее грабс театрально вскинул вверх обе руки, беззвучно информируя таким макаром нас, что готов к работе.
— Жги, дружище! — за всех дал отмашку Вруст.
И понеслось…
Одновременно с резким толчком стены и пола у меня под боками, на загоревшемся под потолком большом круглом экране возникла картинка, транслируемая вероятно с какого-то внешнего хофовского регистратора. Я увидел там, как прозрачная кишка коридора, по которому мы недавно перебрались из лифта в полусферу катера, шевельнувшись на здоровенной «спине» хофа, отстыковалась от стального бока снова намертво закупоренной полусферы. А дальше свозь навалившуюся волну перегрузки, стал невольным свидетелем того, как полусфера катера, обернувшись в моменте полновесной сферой, вырывается на экране из стартовой ямы-площадки на поверхности хофа и в стремительном прыжке уносится мгновенно на пару сотен метров (возможно и не выше) вверх.
А следом за взвивающейся на головокружительную верхотуру сферой четырьмя длиннющими хвостами молниеносно разворачиваются тугие пружины-жгуты, чей взрывной импульс и выбросил, по всей видимости, катер из стартового гнезда на «спине» хофа на впечатляющую высоту.