— Ваше благородие, вам заказан столик или вы в первый раз у нас? — подскочил один из официантов.
— Григорий Бологовский. Меня должны ждать…
— Сию минуту, — тут же поклонился официант, — прошу за мной.
Он ловко развернулся и почтительно указал вглубь зала. Дождавшись, когда я двинусь за ним, официант легко и непринужденно принялся огибать столики, при этом как и остальные местные работники гордо держа спину прямой, а подбородок чуть задранным вверх. Вышколили его знатно.
— Прошу, — остановился он перед столиком, за которым сидела лишь одна персона.
Очень знакомая мне персона, которая повернулась на звук голоса официанта.
Глава 18
— Сергей Михайлович, — кивнул я приветственно светлому князю Воронцову.
— Григорий Мстиславович, — ответил он мне взаимно и рукой повел на стул рядом с собой, — прошу, присаживайтесь.
— Благодарю.
Сев на предложенное место, я сделал заказ и, когда официант удалился, спросил:
— Прошу, удовлетворите мое любопытство, с чем связано ваше приглашение?
— Вы прекрасно и сами знаете, с чем, — позволил легкому неудовольствию отразиться на своем лице князь. — Точнее, с кем.
— И все же я желаю услышать от вас. Чтобы не возникло недопонимания.
— Моя дочь. Лида. Оставьте ее в покое.
— Давно так и поступил, — усмехнулся я. — Так что вы зря меня позвали.
— Вы виделись в театре.
— Случайность, — пожал я плечами. — Москва — только кажется большим городом.
— Я знаю, она приходила к вам.
— Это была ее инициатива. Я-то тут причем?
— Не давайте моей девочке ложных надежд, — сурово промолвил Сергей Михайлович. — И сами к ней не ходите.
— И не собирался, — усмехнулся я. — Будем откровенны — ваша дочь уже показала, чего стоит. Ее нежелание меня выслушать и фортель с отъездом за границу лучше любого иного поступка показывают ее истинное отношение ко мне. Зачем мне столь ветреная девушка, склонная идти на поводу у своих эмоций?
— Не забывайтесь, — процедил князь. — Мы говорим о моей дочери, и оскорблять ее…
— Оскорблять? — подняв в удивлении бровь, перебил я Воронцова. — Отнюдь. Я говорю как есть. В чем я не прав?
Сергей Михайлович уже хотел что-то сказать, но замолчал. К нам подошел официант, принесший мой заказ — чашку кофе с круассаном. Только когда он ушел, князь продолжил, но уже гораздо спокойнее.
— Если вы говорите правду, то выскажите ей всё то же самое в лицо. Обрубите у нее любую надежду. А лучше — скажите, что вы уже состоите в отношениях и безумно влюблены. Я слышал, что вы в театре были с дамой. Она поверит вашим словам.
— Врать ей я не собираюсь, — покачал я головой.
— Так вы все же испытываете к Лиде какие-то чувства? — нахмурился князь.