— Чтобы «рекомендации» императора превратились в указ. С четко прописанным наказанием за его нарушение. Иначе промышленники, которым плевать на нужды рабочих, будут и дальше, возможно и без злого умысла, способствовать росту революционных идей среди масс. Недовольство людей достигло такого уровня, что они уже просят защиты у Господа, пока что в лице священников церкви.
Вот это уже заинтересовало Романа Николаевича сильнее, и я пересказал историю со священником Никодимом и его проповедями.
— Интересно… — протянул Великий князь после того, как я завершил рассказ. — Пожалуй, я поговорю с генералом Васнецовым. Но это уже не тема для разговора в этом замечательном доме, — сказал Роман Николаевич, заметив неподдельный интерес собравшихся в курительной комнате людей. — Поговорим об этом позже. А пока, господа — будем праздновать. Все же Рождество!
Глава 22
После выхода из курительной комнаты я успел поговорить с губернатором о назначенной мне дуэли. Александр Александрович оказался резко против ее проведения на балу, поэтому пришлось мне искать Пожарского и договариваться о встрече на следующий день.
В целом дальше бал протекал спокойно. Еще дважды ко мне подходила Лида, но уже не для серьезных разговоров, а просто потанцевать — бал все-таки. Привлек я внимание и других барышень. Анатолий даже пошутил, когда мы отошли перевести дух и промочить горло, что я сегодня «звезда вечера». Но тут он загнул конечно. Настоящей звездой была царевна Мирослава. Дочка императора прибыла на бал в середине ночи — как раз к моменту начала танцев. И как я понял — только для танцев. Девушке было только семнадцать, и она буквально наслаждалась мужским вниманием. Точеная фигурка, хитрый как у лисы взгляд и умение одной лишь мимикой лица выразить все, что думает о собеседнике, не сказав ни единого слова. Уж не знаю — к счастью или нет — но меня ее внимание обошло стороной.
Бал я покинул уже далеко за полночь. Воронцов ко мне так и не подошел, и никаких сообщений в виде записок или через доверенных лиц не передавал. Я тоже демонстративно равнодушно относился к нему, если оказывался рядом. В итоге так и не понял — ждать ли от светлого князя какой-то подлянки или нет. Зато хоть с Лидой поговорил.
* * *
Сергей Михайлович вернулся в свое поместье взбешенным. Весь вечер он не давал своим эмоциям выйти наружу, чтобы противники и даже откровенные враги рода не смогли заметить его состояние и надавить на больное. А они пытались! Многие увидели, как его дочь откровенно игнорировала Павла Пожарского, с которым пришла на бал, зато уделяла непозволительно много времени этому… Бологовскому!