— В конце улицы сверните налево. Там дальше будет лавочка, за которой есть проход во двор. Жду вас там.

Никак не показав, что я его услышал, я тем же шагом двинулся дальше.

Все оказалось ровно так, как описал Сергей. И проход за лавочкой и даже небольшой натоптанная по снегу тропка к нему. А вот сам дворик оказался небольшим — шагов двадцать в поперечнике. По центру — колодец, а в домах слева и справа двери для жильцов. Напротив прохода во дворик глухая стена. Окна во двор в домах не выходили, что было странно. Зато к нам никто незамеченным не подойдет и со стороны нас не видно.

Наконец из двери дома слева вышел Сергей и, зябко передернув плечами, подошел ко мне.

— Григорий Мстиславович, у нас мало времени, — начал Сергей.

— Тогда говори, что случилось, что ты позвал меня на встречу?

— Я все сделал так, как вы мне советовали. Удалось войти в состав одной из революционных ячеек. Признаться, я до последнего думал, что вы преувеличиваете, но слышали бы вы, о чем они говорят!

Сергей был не на шутку напуган. Пришлось его ободрить и немного успокоить, что пока ничего непоправимого не случилось и в наших силах не дать им совершить преступление. Собравшись с духом, Сергей продолжил.

— Вы были правы. Революционеры собираются воспользоваться ходом отца Никодима. Вот только перед этим собираются обратить вашу же идею против вас! Ну не конкретно против вас, — смутился Сергей, — а против власти вообще. Сейчас-то рабочие бастуют не нарушая формально правил. А революционеры хотят подбить их на активные стачки! Есть вроде у них возможности подбить на это рабочих на Путиловском заводе. Причем они почему-то уверены, что владелец завода поступит самым суровым образом! Чуть ли не стрелять будет, хотя по-моему и чушь это. Но что бы там ни произошло, все это будет рассказано, как произвол власти и что нас за рабов держат. Листовки уже готовятся. И сразу после той стачки хотят такие же организовать по всей Москве, а может даже и стране! И вот когда отец Никодим пойдет со своим письмом к императору-батюшке, то там уже будет написано не то, под чем рабочие до этого подписывались, а совсем иное. Революционеры уверены, что император это не примет и осерчает дюже. Настолько, что прикажет разогнать ход полицией или даже армией. Вы бы видели их лица, когда они говорили о таком! Им же это нравится! Они же счастье испытывают от одной лишь мысли, что император армию на люд простой направит! Вот что страшно!

— Постой, а почему они уверены, что отец Никодим передаст письмо с измененными требованиями? И даже если письмо подменят, он ведь сам его зачитывать будет. Неужто не поймет, что там иное написано?