— А теперь все, что мне рассказал, напиши здесь. И с этим я схожу к Его Превосходительству. Для начала. Но чтоб завтра у тебя кроме мыслей были еще и доказательства, хотя бы косвенные, твоей теории, понял⁈ Иначе грош цена твоим рассуждениям. И настоятеля этого проверь самым тщательным образом. Хоть сам к нему сходи и проповедь ту послушай, но мы должны знать точно — скрытый он социалист или просто ему кто что нашептывает. Но действуй аккуратнее! Он все же священнослужитель и получить еще такие же бумаги и от церкви я не желаю, — потряс он в воздухе кляузой промышленников.

— Сделаю, — кивнул я, начав по второму кругу пересказывать свои мысли, но уже в письменном виде.

Закончил только через полчаса. Сформулировать все на бумаге оказалось сложнее, чем рассказать устно, про рекомендации Императора насчёт быта рабочих, я тоже не забыл упомянуть. Так еще и перьевая ручка — это не шариковая из моего прошлого мира. Тут навык ее использования нужен. В итоге на первом экземпляре я оставил пару клякс, и пришлось все переписывать. Но справился.

Уже когда хотел покинуть кабинет, полковник вновь меня придержал.

— Тут тобой интересовались. Человек приходил, аж из думского собрания. Пытался выяснить аккуратно про тебя все, что возможно.

Я с удивлением посмотрел на полковника. Неужели у этого Петровского настолько «волосатая лапа» оказалась где-то в верхах? Но следующие слова Евгения Валерьевича заставили меня удивиться еще больше.

— Я так понял, кому-то ты из влиятельных людей, а то и из князей перешел дорожку. Но не в рамках службы, а вообще, — помахал он рукой в воздухе. — Может у него какие претензии к твоему роду, или в свободное время кому-то ты что-то оттоптал. С твоим-то характером не удивлюсь, — хмыкнул он. — Пока-то мы его завернули, но ты подумай, что у тебя за недоброжелатели могли появиться и постарайся сделать так, чтобы это не коснулось нашей службы.

— Обязательно. Благодарю, Евгений Валерьевич, — четко по уставному кивнув полковнику и прищелкнув каблуками, я покинул кабинет Баратина.

Возвращался я в свое отделение в глубокой задумчивости. Кому это я мог перейти дорожку? Из князей на ум приходит лишь Воронцов. Других не знаю и не сталкивался. Неужто это он? Но зачем? Из-за Лиды? Или… сама Лида пользуется связями папеньки? Вот же неугомонная!

В отделении кроме Гнедина опять никого не было.

— Егор Васильевич, — позвал я поручика и тут же озадачил. — Когда увидите Артюхова или Паршенко — передайте им мой приказ зайти ко мне в ближайшее время. Если буду уже не в кабинете, пусть ко мне домой идут. Это срочно!