В мои обязанности входило забирать мисс Мелори и Шейна после представления в Американском музее, потому что после наступления темноты одинокой женщине на улице действительно лучше не появляться. Я приходил немного раньше, подпирал стенку у служебного выхода, и добросердечный служитель иногда пускал меня внутрь, чтобы не мерз на ветру. Поэтому мне удалось посмотреть несколько номеров вроде этого.

Занавеси на паланкине пока оставались опущенными, а солидного вида господин, расхаживая перед этими драпировками, проорал хорошо поставленным голосом, чтобы всему залу было слышно, небольшую лекцию о том, что белая раса, по мнению авторитетных ученых, зародилась в Кавказских горах.

Меня, знаете ли, еще со студенческих времен занимало, откуда взялся один ложный друг переводчика — слово Caucasian. Вы ведь знаете, что такое ложные друзья переводчика? Это когда польское слово uroda вроде бы и похоже на русское слово урод, но означает как раз наоборот — красота. Или слово pozor — если переводить с чешского, это будет внимание, а если с польского — обличье, а вовсе даже не позор, как может подумать самоуверенный переводчик. Или слово «люстра», если переводить с белорусского на русский, означает вовсе не светильник, а зеркало.

Вот и слово Caucasian нельзя тупо переводить как кавказец. У американцев, которым в общем-то все равно, что там расположено между Черным и Каспийским морем — Кавказ или Карпаты, этим словом обозначается представитель белой расы. При этом греков или итальянцев, по общему экстерьеру мало чем принципиально отличающихся от грузин или азербайджанцев, в США девятнадцатого века склонны считать цветными.

Так что солидный господин на сцене обещал нам показать эталонную красоту белой расы — прямиком с самого настоящего Кавказа. Там, оказывается, живет особый народ — сюркашин. Девушки этого народа очень высоко ценятся в турецких гаремах, и одну из них специальному представителю Барнума удалось купить на константинопольском невольничьем рынке и вывезти в Соединенные Штаты.

Я пытался сообразить, что там за таинственные сюркашины завелись среди кавказских гор.

— Сюркашин? — переспросил я мисс Мелори.

— Circassian, — поправила она.

Яснее не стало.

Я попробовал вспомнить русскую классику: есть ли там какие-нибудь эталонные красотки с Кавказа? «Перед ним, С приветом нежным и немым, Стоит черкешенка младая,» — всплыло в памяти. Точно! Никакая не сюркашин, а черкешенка. Их и русские классики считали прекрасными. Ну что, посмотрим, что там на турецких рынках продают.

Занавеси на паланкине раздвинулись и нам явилась подлинная черкесская красота… Я нервно хихикнул, кажется, так что мисс Мелори метнула на меня осуждающий взор.