— Или метель, — добавил Саймон Ванн.

— Да какая метель? Жарко же!

— В том-то и дело, — пробормотал Саймон и обернулся к фрау Шварц. — Сейчас начнется сильный ветер, уносите в дом что только можно.

Мы с Норманом и Бивером поспешили домой, у нас там тоже хватало всякого, что следовало бы спасать от ветра, а Джейк пошел по улице предупреждать соседей, и в первую очередь Браунов, у которых на многочисленных веревках сушилось белье.

С эвакуацией в безопасные места мы управились быстро, и я еще успел выйти на улицу, думая перебежать к доктору, как вдруг меня буквально снесло. Нет, это не был торнадо, просто порыв ветра. На какие-то мгновения у меня появилось чувство, будто я стою на крыше машины, несущейся со скоростью в сто километров в час, я ухватился за ствол кстати подвернувшегося дерева, чтобы меня не утащило дальше, прикрыл глаза от песка и мусора локтем и попробовал задержать дыхание. Дерево над моей головой сказало «хрусть!» и лишилось верхушки. Потом ветер не то чтобы стих, но стал умереннее, и я осторожно высунулся из-за локтя, сильно жалея, что не рак и не могу выдвигать глаза как перископы. Верхушка моего дерева стучалась в стену дома и, кажется, уже высадила окно. Если б дерево сломалось ниже метра на полтора, я б имел шанс лишиться головы. Большой шанс.

Ветер ломал и уносил все, что только мог, а я как дурак стоял и боялся отцепиться от дерева. Шевелиться заставили обжигающе-ледяные крупные капли, которыми принялось лупить с неба. Я зачем-то прикрыл руками голову и большими скачками упрыгал к дому, поспешно распахнул дверь (ее с большим трудом прикрыли за моей спиной) и побыстрее потащил через голову мокрую холодную рубашку.

Норман невозмутимо протянул мне полотенце.

— А в твоей комнате, кажется, окно разбито, — сообщил я Биверу, вытираясь.

— Ах как нехорошо, — пробормотал Бивер, оглядываясь на дверь и не делая никаких попыток проверить, не нуждается ли в спасении его имущество. И в чем-то я его понимал — высовываться из комнаты не сильно хотелось.

Я надел сухую рубашку, но, кажется, не согрелся.

Норман тем временем утеплялся: разыскал в своем чемодане толстую вязаную кофту, которую обзывал «нью-джерси» в отличие от старой кофты «джерси», которая прошла с ним всю войну, но теперь безнадежно превратилось в нечто дырчатое, надел ее и застегнул на все пуговицы, вытащил из-под койки сапоги, тщательно их протряс на тот случай, если там поселилось что-нибудь смертоносное вроде коричневого отшельника.

— Ты куда? — спросил я.

— Надо все-таки сходить узнать, вернулись ли домой дети, — ответил Норман. — Что-то мне тревожно.