— Надо что-то вроде станка для подковывания лошадей сколотить, — подсказал Джейк, наблюдающий за событиями. Сначала будешь держаться руками и равновесие на этом колесе искать.

— Сделаешь? — спросил у него Бивер.

Джейк кивнул.

— Только надо уточнить, на какой высоте поручни делать, — проговорил он и сходил к своему верстаку за большой линейкой.

Пока они там разбирались с Шейном, как удобнее держаться, я вспомнил, что еще не встречал в этом времени рулетки.

— Бивер, — спросил я. — А такой измерительный прибор есть: мерительная лента, свернутая в рулончик… вытаскиваешь из рулончика сколько надо ленты, а там уже размечены дюймы и футы… а потом пружинка обратно ленту сворачивает?

Бивер поморгал, припоминая.

— Вроде я что-то такое в журналах видел, — наконец сказал он. — Но ты у Нормана спроси.

Я спросил.

Норман привычно вздохнул и велел мне завтра утром сдать эскиз — что именно я имею в виду. Довольно быстро выяснилось, что рулетку уже изобрели — во всяком случае, ленту рулончиком в специальном корпусе запатентовали несколько лет назад, но популярностью она не сильно-то пользуется: дорого. Норман вообще не понял, зачем бы она нам понадобилась за такие деньги — проще веревочкой отмерить, что надо.

Что касается моноцикла, то Джейк сделал удобный станок, Шейн быстро освоился и понял, как на этом велосипеде ездить, но надежды Бивера, что он придумал компактное индивидуальное средство передвижения, не сбылись. Да, таскать в руках моноцикл удобнее, чем двухколесник, но любая выбоина на дороге могла уронить седока на землю, а возвращаться в седло без станка Шейн так и не научился. Как я и предсказывал, моноцикл годился лишь для цирка или для специального катка, вроде тех катков для роликовых коньков, которые, как говорят, построили недавно в Нью-Йорке и Филадельфии.

Кстати, о роликах, — задумался я. А не изобрести ли мне скейтборд? И попросил Нормана заказать несколько пар новейших роликовых коньков Плимптона — для опытов.

— Сказал бы просто, что покататься захотелось, — проворчал Норман, но сделал себе заметку в блокноте.

— И это тоже, — согласился я.

Пока же я продолжал обдумывать свою мысль на заводе Джонса. Эскизик нарисовать, конечно, легко, а вот превратить его во что-нибудь материальное — труднее. И еще более трудно — заставить это материальное работать именно так, как надо. Поскольку я весьма смутно представлял, как это «как надо» на самом деле выглядит, дело продвигалось медленно. Норман пару раз попробовал разузнать, чем я занимаюсь, но я пока не был готов с ним разговаривать. Вот что-то более-менее вменяемое получится — тогда и поговорим.