Сильвия воскликнула:

— Ах, я такая бедная, что у меня нет своего дома! Ангел, как же мне растить божественного ребенка в хлеву?

Ла Кристин сделала вид, что задумалась:

— Вообще-то мне на этот счет никаких указаний не давали… А ты точно не сможешь вырастить ребенка в хлеву?

— Вырастить-то могу, — ответила Сильвия. — Но тогда это будет не божественный ребенок, а очень грязный… и он будет плохо пахнуть! Фу!

— Да, надо что-то делать, — сказала Ла Кристин. — А, придумала! Я расскажу о божественном ребенке двум королям, и они подарят денег, чтобы купить дом, и мыло, чтобы ребенка как следует отмыть.

— И конфет, чтобы ребенка порадовать, — добавила Сильвия.

— Тогда нужен еще один король, третий, — решила Ла Кристин. Она подошла к двери в спальню, открыла и позвала: — Милорды короли! Не хотите ли вы подарить сыну Бога что-нибудь полезное?

— И прославиться на весь мир, — со смешком добавил герр Шварц.

— О вас напишут в Священной книге, милорды! — соблазняла Ла Кристин королей, уже не пытаясь удержать смех.

— Да-да, мы хотим! — послышался из спальни голос Шейна. Три старших мальчика несколько минут назад незаметно выскользнули в ту комнату, пока публике демонстрировали ребенка, и там торопливо переодевались.

— Тогда приносите деньги, мыло… и что еще, я забыла?

— Конфеты! — закричали зрители.

—…И конфеты! Спешите, милорды, а то в Священную книгу запишут кого-нибудь другого!

— Мы спешим, — заверил невидимый пока Шейн.

Из спальни вышли три короля — в хламидах из раскрашенной в светокопировальном аппарате дерюжки и картонных коронах, крашенных бронзовой краской. К коронам были прицеплены ватные бороды.

— Мы три короля со всех сторон света! — объявил Шейн. — Я принес деньги! — он поднял бумажный мешочек, потряс им, побренчав чем-то металлическим.

— Я принес мыло! — потряс мешочком старший сын Браунов. — Мама дала мне для младенца Иисуса самое лучшее мыло, пахнущее как летние цветы!

Мыло достали из мешочка, дали публике посмотреть и понюхать, и все удостоверились, что миссис Браун умеет варить воистину ароматное мыло, достойное божественного младенца.

— А я принес конфеты, — солидно объявил старший отпрыск Макферсонов и тоже потряс мешочком.

Короли представляли все многообразие рас, которое мог предложить Форт-Смит — белый, мулат и метис, и я невольно проговорил:

— Настоящий детский интернационал подобрался!..

Я сказал негромко, но герр Шварц, стоявший рядом, расслышал.

— О, вы, случаем, не имеете в виду Die Internationale Arbeiterassoziation? — поинтересовался он.

— Ди — что? — переспросил я. — Это имеет отношение к Карлу Марксу?