После чего, само собой, заставила детишек звать и его. То есть, конечно, меня.

Я ждал, когда меня вызовут трижды, уцепившись за ручку большого чемодана. Чемодан был потрепан жизнью, но девушки обшили его дерюжкой, обработанной в нашей светокопировальной мастерской. Перед экспозицией они выложили на ткань веточки, бумажные снежинки, звездочки, отчего на готовом изделии появились какие-то белые фигурки на синем фоне — выглядело фэнтезийно, пожалуй. Веке в двадцать первом что-то похожее назвали бы батик, но, если честно, настоящий батик делается совсем не так.

Я наконец выволок из спальни чемодан…

Кто сказал: «Вдруг из маминой из спальни кривоногий и хромой?..»

Никто не сказал, это я сам так подумал и невидимо ухмыльнулся в ватную бороду.

Я прошел с чемоданом к условной сцене, деланным басом прочитал коротенький стишок про себя (то есть про Батюшку Рождество), сел в предложенное мне кресло… небось, любимое кресло герра Шварца, очень удобное.

Детишки, рассматривая меня, смеялись: те, что помладше — от восторга, те, что постарше — надо мной. За их спинами, подпирая стенку, стояли их мамы и тоже смеялись.

Я демонстративно прижал чемодан поближе к ногам и положил на него руку: вроде как не отдам никому. Однако хитрая Ла Кристин начала допытываться, что у меня в чемодане такое ценное.

— Очень ценные вещи, — признался я. — Конфеты… — я сладостно вздохнул, — леденцы… пряники…

— А кому ты будешь дарить эти лакомства? — вкрадчиво спросила Ла Кристин.

— Что значит — дарить? — неприятно удивился я. — Это мои вкусняшки. Я их сам съем!

— Разве ты не знаешь, что на Рождество надо дарить подарки? — спросила Ла Кристин.

— Да нет, на Рождество надо бить детей розгами, — возразил я.

— Это если дети плохие и непослушные, — согласилась Ла Кристин. — Но если дети хорошие — им надо дарить конфеты и игрушки. Дети, вы знаете, почему на Рождество хорошие дети получают подарки?

— Потому что Иисус родился, — пискнул кто-то из малышей.

— Верно, — улыбнулась ему Ла Кристин. Она нагнулась к корзинке-колыбели и подняла на руки самого младшего из жителей нашей улицы — Дженни Макферсон, уже заранее одетую в нарядную кружевную рубашечку. — Бог велел ангелу отнести божественного ребенка людям как свой самый большой дар.

Эмили тут же увенчала Дженни веночком из бумажных, но очень красивых роз.

Ла Кристин сделала круг по комнате, говоря при этом:

— Ангел понес ребенка на Землю и отдал его одной бедной женщине — такой бедной, что она не имела своего дома и жила в хлеву с коровками и овечками… но мы не будем приводить сюда коров и овечек, а то миссис Шварц это не понравится, — добавила Ла Кристин и передала ребенка Сильвии под общий смех. — Вот, отдала.