— Как скажете, ваше величество! — кланяюсь я. Вот это правильно. Пусть Глен содержат сорок фрейлин с жалованьем тысяча крон в год каждой. Мы не будем повторять эти глупости. Сорок тысяч крон — это три полка, полностью снаряженных и обмундированных. Нам они нужнее.

— Оставляем пять. Дальше… Вы любите псовую охоту, ваше величество?

— Я? — изумляется королева.

— Двор содержит большую псарню. Две сотни собак, двенадцать псарей. У каждого жалованье, как у гвардейца. Оставляем?

Бетти гневно режет воздух рукой. Беру перышко и вычеркиваю строку. Бодро дело пошло. Псарей уволим, собак продадим. Экономия и прибыток одновременно. Голод псарям не грозит: подберут. Местная знать любит собак.

— Теперь конюшня. Восемьдесят две лошади, двадцать конюхов. Оставим?

Бетти задумывается, затем говорит:

— Две упряжки для карет — основную и запасную. Больше не надо.

— Верховые лошади?

— Тоже две, — произносит ее величество.

— Я бы рекомендовал десяток, — проявляю щедрость. — Вдруг понадобится отправить несколько курьеров сразу.

— Хорошо! — кивает Бетти.

Скрывая чувства, делаю пометку. На распродаже хорошо заработаем: в конюшне отменные рысаки. Число конюхов сократим втрое. И жалованья меньше, и для безопасности лучше. Меньше у дворца будут отираться.

В хорошем темпе проходимся по другим статьям. К концу разбора на Оливера лучше не смотреть. Его заявку мы сократили раз в десять. Ну, это еще не все.

— Теперь о жаловании высокопоставленных придворных, ваше величество. Считаю, что в трудное для королевства время оно ни к чему. Мне, как советнику, положено сто крон в месяц. Зачем? У меня есть земли, пожалованные ее величеством, они приносят доход. Поэтому я отказываюсь от жалованья и предлагаю другим последовать моему примеру.

На лицах собравшихся — изумление. Отказаться от денег? Где это видано? Бетти краснеет. Мой отказ — алаверды на ее дар. А вот нефиг разбрасываться поместьями! Коули следовало выгодно продать. И Родж без владения не умер бы. Его и без того задарили. Так все королевство пробросать можно.

Присутствующие, не сговариваясь, смотрят на Оливера.

— Ну… — бормочет старик. — Если Айвен… Я тоже…

Замечательно! Еще две тысячи четыреста крон останутся в казне. Оливер у нас верховный судья и министр двора, две должности, два жалованья. Так в заявке и написал. А рожа не треснет? Забурел дед. Сам видел, как по утру из спальни Оливера выскальзывает Лари. Линкор по имени «Мардж» нашел купца: приданое Лари обеспечено. Только казна не подписывалась оплачивать забавы съёрда. Однако обижать деда не следует: хоть и распутный, но наш.