Никогда бы не подумал! Впрочем, они тут все мелкие. Взять Тибби…
— Думаю, вы лукавите, — сказал Оливер. — Вам нет и тридцати. Подведем итог. Умелый воин, оружейник, доктор, законник — и все это один человек. В вашей много таких, Айвен?
— Нет, черр!
— Слава Спасителю! — улыбнулся он. — Не то я бы испугался. Мне за пятьдесят, но я не знаю половины из того, что вы умеете. Я выполню вашу просьбу, Айвен. Сколько вы намерены жить в городе?
— Месяц-другой.
— А потом?
— Уеду.
— Почему?
— Здесь мало заказов.
— Там, где много, хватает мастеров.
— Я делаю то, чего они не умеют.
— Возможно, — улыбнулся Оливер. — Но я хотел бы посмотреть. Покажете?
— Как пожелаете! — заверил я.
— После того как поправлюсь! — кивнул он. — А сейчас оставьте меня, мастер. Слабость…
Слабым съёрд, откровенно говоря, не выглядел, но я не стал спорить — поклонился и вышел. Лэнс встретил меня в коридоре. В этот раз лошади нас ждали. Дорогой я размышлял над словами Оливера. Чего ему нужно? Что-то подозревает? Пусть. Лишь бы с мастерской помог. Зак меня выкинет — можно не сомневаться. Отдельный дом в Иорвике снять трудно — я узнавал. Жить в тесноте — засветить протезы. Они из углепластика. Такого материала здесь нет, и появится не скоро. Протезы сочтут творением дьявола. На костер не пошлют — здесь это не принято, но засадить в подвал могут запросто. Нам это надо?
Глава 8
8.
Через день после разговора с Оливером в мастерскую заглянул уже знакомый мне судебный пристав.
— Я насчет мастерской, — начал смущенно. — Съёрд распорядился…
— Имущество описать? — догадался я.
— С целью сохранения оного и последующей передачи законным наследникам, — подтвердил пристав, подняв к небу палец.
— Дело ответственное! — согласился я. — Негоже приступать, не отобедав. Я как раз собрался. Не присоединитесь?
— С удовольствием! — оживился пристав.
Мы прошли в дом, где отдали должное стряпне Салли и некому напитку, который Лэнс окрестил «Слезой Спасителя». «Слеза» привела пристава в такой восторг, что он перепоручил составление описи временному владельцу, то бишь мне. Сам пристав после застолья был в состоянии написать лишь одно слово, да и то — на заборе. Я честно внес в список здания и сооружения, станки, верстак, мебель и даже матрас с подушкой. О книгах, инструменте и материалах скромно умолчал. Угрызения совести меня не мучили. Не поговори я с Оливером, родственники Клауса, буде такие объявятся, не получили бы совсем ничего. Зак бы постарался.
— Завтра принесу договор об аренде, — заплетающимся языком сообщил пристав, забирая опись. — У вас найдется еще этого замечательного напитка?