— Покажите язык!

Она высунула его на всю длину. Обложен. Я сделал знак Мэгги приблизиться.

— Теперь откройте рот и скажите «А-а!»

— А-а…

Горло красное, но налета нет. Ангина? Похоже, но лучше проверить.

— Снимите с нее рубашку!

Мэгги метнула в меня возмущенный взгляд.

— Делай! — приказала Элизабет.

Голос у нее был слабым, но твердым. Правильно. Не хватало, чтоб кухарки указывали доктору, епть!

Мэгги поставила подсвечник и оттерла меня в сторону. Рубашку она снимала, загородив хозяйку спиной. Я усмехнулся. Чего я там не видел? Мэгги закончила и отступила. Элизабет сидела, опираясь на подушку, укрытая одеялом до пупка. Выглядела она смущенно. Ну, да, здесь носят платье под горлышко и подолы до земли. Оголиться перед чужим мужчиной — срам. Но я врач. Типа… Я разглядел девичью грудь капельками и мелкие конопушки на плечах. Ребенок…

Шагнув ближе, я приложил ухо к груди девушки. Стетоскопа у меня нет — не оказалось в коробках. Да и зачем он? Самому себя слушать?

— Дышите, черра!

Она подчинилась. Так, хрипов нет.

— Повернитесь ко мне спиной!

И на спине у нее конопушки. Забавно.

— Дышите! Все. Можно одеваться.

Пока Мэгги хлопотала, я достал пузырек — специально пересыпал пилюли из блистеров — и вытряхнул на ладонь парочку.

— Держите!

Мэгги подставила руку.

— Одну принять сейчас, запив водой. Вторую — завтра утром. В остальном — обильное питье и покой. К вечеру больной станет лучше, но пусть лежит. Завтра можно вставать. Пилюли выпить обязательно. Все.

Я поклонился и, сунув пузырек в сумку, вышел. В коридоре меня перехватил Лэнс.

— Съёрд просил зайти.

Я вздохнул и отправился с ним. Оливер встретил меня в постели. Он лежал и, облокотившись на подушку, что-то черкал в толстой книге. Увидев нас, отложил ее в сторону.

— Как Бетти? — спросил сходу.

— Поправится. Я дал ей лекарство. У нее простуда, вызванная воспалением горла. Даже странно: в жару…

— Выпила ледяной воды, — вздохнул съёрд. — Предупреждал я Мэгги. Не смогла отказать. Теперь пусть ухаживает!

«Вот оно что!» — подумал я.

— Поскольку я здесь, то следует осмотреть и вас, съёрд!

Оливер кивнул. Лэнс стащил с него рубашку. Я размотал повязку. Неплохо. Края раны срослись, сама она не воспалена. На повязке крохотное пятнышко сукровицы. Пожалуй, можно снимать швы. Когда я их накладывал? Неделя прошла. Быстро летит время.

Достав мультитул, я ножничками перерезал нитки. После чего выдернул их щипчиками. Съёрд даже не поморщился — умеет терпеть.

— Интересный у вас инструмент! — сказал, глянув на мультитул.

Я невольно отметил это «вас». В языке Алитании разница в обращении есть. «Вы» говорят дворянам, те обращаются к простолюдинам на «ты». Это что, меня зауважали?