— В моей стране таких инструментов много.

Я сунул Оливеру мультитул и полез в сумку. Пока он разглядывал, достал пластырь и прилепил его подушечкой на рану.

— Повязка более не нужна. Пластырь можно снять через пару дней.

— Благодарю вас, мастер!

Он вернул мне мультитул и вытащил из-под подушки кошелек. Я заложил руки за спину.

— Не нужно!

— Почему? — удивился он.

— Не за что.

— В первый раз вижу доктора, который отказывается от платы! — хмыкнул Оливер.

— Я не доктор. Так, немножко лечу.

— Вы странный человек, мастер, — сказал он, пряча кошелек. — Присядьте!

Повинуясь знаку съёрда, Лэнс подтащил стул, после чего вышел. Я опустился на сидение.

— Вы дважды спасли мне жизнь, — продолжил Оливер. — В первый раз — на дороге, во второй — сделав операцию. То же и с Бетти. Почему вы не хотите взять деньги?

— Не нуждаюсь, черр!

Он поднял бровь. Я прикусил язык. Черт! Проговорился. Откуда у оружейника, который недавно в городе, много денег?

— Я исполнил большой заказ, черр. Мне причитается солидное вознаграждение. Но я буду благодарен вам, съёрд, если посодействуете в другом.

— В чем? — заинтересовался Оливер.

— Я живу в чужом доме. Меня поселил в нем мастер Зак. Дом принадлежит мастеру Клаусу, вернее, принадлежал. Говорят, что Клаус уехал в Глен, но я сомневаюсь, что это так. Есть основания полагать, что он погиб. В последний раз мастера видели на пути к месту высадки мятежников. Думаю, он попал им в руки и был убит. Если человек мертв, суд берет под опеку его имущество. До появления наследников судья вправе распоряжаться наследством. Например, сдать в аренду, назначив соответствующую плату.

— Хм! — сказал Оливер. — Вы хорошо формулируете. Учились праву?

— Немного.

Он усмехнулся.

— Откуда знаете указ о наследстве?

— От мастера Клауса остались книги.

— И вы их прочли? Похвально. Мне доложили: у вас был спор с тросканцами. Расскажите!

Я подчинился.

— Блестяще! — заключил Оливер, когда я умолк. — Особенно фраза: «Вы утверждаете, что подпись вдовы значит больше, чем подпись короля?» После таких слов остается сдаться на милость победителя. Вы необычный человек, Айвен. С крошечным ножиком бросаетесь на четырех солдат и одерживаете верх. Делаете операции, каких не знают наши врачи. Боу говорил, что не видел подобных, и я ему верю. Наконец, вы побеждаете в споре прожженного ростовщика. Сколько вам лет, Айвен?

— Много, черр. В два раза больше, чем вашей дочери.

— Тридцать восемь?

— Черре — девятнадцать? — удивился я.

— Зимой исполнилось, — кивнул он. — Понимаю ваше удивление. Бетти маленькая и худенькая — вся в мать, — взор его на миг затуманился. — Но она совершеннолетняя.