– Я подразумеваю, что вы не можете себе позволить быть неправой. Не можете позволить себе допускать ошибки, быть человеком. Потребность быть правой – это как прикосновение Мидаса. Думаешь, как было бы здорово, если бы все, до чего дотрагиваешься, превращалось в золото, а потом видишь, что и сам превратился в золото, утратил человеческую природу.
Я сказала, меня этот разговор отчасти поражает, потому что все наши ссоры с тобой так или иначе сводились к твоему утверждению, что я веду себя так, словно я всегда права. Я сказала, что никогда толком не могла этого понять, потому что я не чувствую себя правой.
– Конечно, вы не чувствуете себя правой. Вам никогда не удается быть настолько правой, чтобы стать довольной собой. Существует определенный тип семей, который поощряет развитие именно такой личности, как вы. Дети в такой семье думают, что их любят только когда они все делают правильно. А потом они вырастают и не понимают, почему правота не может снискать им любви. Но ведь не может. Напротив, она их изолирует. Они не могут смириться с ошибками других людей, потому что не могут смириться с собственными ошибками. Интересно, что сейчас мы говорим о той же самой вещи, о которой заговорили, когда вы сюда вошли. Об ощущении хрупкости, угрозы со стороны других людей, угрозы со стороны мира, которую вы не можете контролировать. Вот что произошло с вами, когда вы упали: вы утратили контроль. А его-то вы больше всего боитесь потерять. Вы не понимаете, как жить без контроля. Иными словами, вы не понимаете, как обойтись без необходимости быть правой.
20 декабря 2000 года
Обсуждение Рождества: чувствую себя зажатой между депрессией матери и депрессией Кью; обычные тревоги этого сезона более очевидны для меня в нынешнем году, потому что нет вечеринки, на которой я могла бы сосредоточиться, что оставляет меня с ощущением, будто я недостаточно “делаю”. На самом деле я подготовила подарки всем кому надо, за исключением Кинтаны, здесь у меня абсолютно белое пятно. В последние годы мы дарили ей то фотоппарат, то еще какое-то оборудование, связанное с ее “карьерой”, но в этом году я скована по рукам и ногам, поскольку несколько недель назад она мне заявила – предположительно в пьяном виде, – мол, я только и говорю, что о ее работе.
– У нее уже есть цифровой фотоаппарат?
Нет, сказала я, и это был бы отличный вариант, если бы она сама его упомянула, но если нет, я не уверена, будет ли хорошей идеей подпитывать сложившееся у нее, по-видимому, ощущение, будто мы толкаем или направляем ее работать.