– Наверное, это было очень странное детство. Все разговаривали с вами, но на самом деле не с вами. Я задаю себе вопрос, не потому ли у вас и на сегодняшний день почти не сформировалось представление о прямой коммуникации. Сейчас вы говорите со мной напрямую, но вы не делали этого поначалу, когда пришли ко мне.
Я сказала, в моем окружении люди не говорили прямо. Сказала, что я тем не менее нахожу это интересным. Эту мысль о неестественной сосредоточенности моей семьи, в особенности моего отца, на детях. Я поняла, когда сама стала взрослой, что это было ненормально. В том числе я поняла это и потому, что ты мне на это указал. Но, возможно, тогда в моей голове еще сидело представление, что именно так я должна сосредоточиться на Кинтане.
– И это влияет, я полагаю, на те смешанные чувства, что вы ощущаете сейчас. Вина…
– И обида.
14 сентября 2000 года
Я сказала, вечером в субботу мы ужинали с Кинтаной. Она вернулась в четверг, вышла на работу, в пятницу посетила доктора Касса, и когда я говорила с ней по телефону, вроде бы соглашалась с доктором Кассом, что ей следует выждать по крайней мере две недели, прежде чем уйти. Разобраться с последующими шагами. Но в субботу вечером эта часть про “разобраться с последующими шагами” исчезла из формулы. Вместо этого мы услышали, что работа превратилась в ад и она не в состоянии заниматься ничем другим, кроме как считать дни до увольнения. Я сказала, нас это обескуражило. В особенности этот вечер обескуражил меня, более чем тебя: ты счел, что поначалу она была в порядке и лишь затем включила негатив.
Я сказала, на следующий день мы с тобой обсуждали вопрос финансовой поддержки. И мы согласились с его советом сделать это в виде единой суммы, некоторого количества денег, которые она могла бы унаследовать, но которые больше пригодятся ей прямо сейчас.
– Хорошо. Вы можете представить себе это в качестве платы за учебу. Университет жизни.
Я сказала, я должна признать, что в определенной степени это сводит меня с ума – не сами деньги, а необходимость переживать о том, что произойдет, когда обучение закончится.
– Вы опять предчувствуете худшее. Не надо. Конечно, она потратит деньги на какие-то глупости, но потом научится направлять их на то, что ей нужно.
Я сказала, на этой неделе мне показалось, что она полностью перекладывает ответственность за то, что с ней станется, на нас – и, вероятно, в качестве альтернативы, на доктора Касса, когда она имеет дело с ним.
– Конечно, так она и делает, – сказал он. – А обратная сторона медали заключается в том, что вы это принимаете.