– Ваши отношения и поныне сбивают Кинтану с толку. Она до сих пор никак не может понять, как на самом деле устроены отношения между мужчиной и женщиной. Она все пытается разгадать вас и не может. Она воображает, будто вы хотите или ожидаете чего-то от нее, но не имеет ни малейшего представления, чего именно.
ДГД задал вопрос о собрании АА в четверг вечером: будет ли с его стороны правильно пойти с ней?
– Да, если она тоже этого хочет.
Я сказала, трудно будет понять, чего она хочет, поскольку мы спросим: “Хочешь ли ты этого”, а она ответит: “Вы не обязаны”.
– Это предоставит вам возможность заняться этой проблемой – что она никогда не говорит, чего хочет она сама. Выразите это в такой форме, чтобы она не смогла истолковать это как упрек, но чтобы показать, что вы все вместе боретесь с этой проблемой. Вы могли бы сказать, что пришли к пониманию: в вас – одна из причин того, что она воздерживается от выражения своих чувств, не склонна говорить или даже обдумывать, чего хочет она сама, и теперь вы хотели бы это изменить, переломить прежнюю семейную динамику. Используйте любую открывающуюся возможность, чтобы затронуть этот вопрос, побудить ее вглядеться, подумать над этим, рискнуть высказать то, что она хочет, даже если она боится не угодить этим вам. Если нужно выбрать что-то одно, наиболее ценное из обсуждавшегося нынче, я бы назвал именно эту идею.
15 июня 2000 года
Обсуждение болей в спине у ДД (средств от нее), инициированное ДД, возможности постепенно увеличить дозу золофта до четверти таблетки ежедневно. Я сказала, четверти таблетки недостаточно, взять хотя бы мое вчерашнее настроение.
Обсуждение вчерашней тревожности. Я сказала, в значительной степени она связана с работой: наша работа оставалась, по крайней мере отчасти, под контролем до очередной госпитализации Кью, но с тех пор у нас нет ощущения контроля. И поскольку мы оба существенно вкладываемся в свою работу, это выплеснулось наружу в форме общей тревожности. В этом одна из причин, почему мне показалось хорошей идеей позвать тебя со мной в прошлый раз. Я сказала, мы не знаем, каково на самом деле эмоциональное состояние Кинтаны. В прошлый четверг вечером вроде бы с ней все было хорошо, за ужином у нас вышел хороший откровенный разговор, ты сходил на собрание вместе с ней и т. д.
Так продолжалось несколько дней, а потом, когда я встретилась с ней в воскресенье в Святом Иоанне Богослове, мне показалось, ее эмоции вышли из-под контроля, и на собрании она говорила так, как не раз и прежде говорила при мне, но только в тех случаях, когда бывала очень расстроена, пьяна или выходила из запоя. Я описала собрание, и как потом она плакала в соборе, и как постепенно выбиралась из этого состояния во второй половине дня и вечером.