Я сказала, однажды я написала – внутри почтового ящика – “Я ненавижу папу”. Это было в тот день, когда война кончилась и он вернулся домой из Детройта. Он привез подарки. Весь день был очень напряженный, меня очень растрогал подарок, который он привез мне, потому что это был взрослый подарок. Потом мы сели обедать. На столе в серебряном кувшине был чай со льдом. Я стала его наливать, рука соскользнула на влажном боку, и кувшин упал на стол. Папа, он был очень нервный, отреагировал с возмущением. Я убежала в свою комнату и заперла дверь. Потом он постучал, но я не открыла. И написала это внутри почтового ящика. Так жирно – мягким карандашом – что не смогла стереть. В итоге заклеила ярлыками с адресом.
– Вы до сих пор чувствуете себя виноватой за это, не правда ли?
Я сказала, да. Спустя много лет я сожгла этот ящик.
– Когда я учился в медицинской школе, половина курса была как я – поступили рано, чтобы поскорее закончить и чтобы у нас были врачи, если война затянется на десять лет. Другую половину составляли вернувшиеся ветераны. Они были старше, у многих были семьи, и практически каждый делился случаем, когда обиженный ребенок заявлял ему: “Шел бы ты обратно на войну”.
24 мая 2000 года
Я прокомментировала эффект двух миров вFortune . Выпускник Стэнфорда, в 21 год отказывающийся от пяти “более привлекательных” мест работы, чтобы стать интерном вHewlett Packard за 75 тысяч долларов в год, – и Роберт Бингэм[28] , который недавно умер в результате то ли самоубийства, то ли передозировки и чья первая книга удостоилась на той же страницеFortune посмертного дурного отзыва.
Он спросил, читаю ли я истории о самоубийствах.
Я сказала, я не ставлю себе это целью, такого нет.
– Не должно быть, – сказал он, – но вы склонны обращать на них внимание.
Он поразмыслил.
– Многие дети принимают опасные решения, – продолжал он. – У меня была пациентка, чей сын захотел снимать документальные фильмы. Она обеспечила ему очень дорогое оборудование. И первый же сюжет, который он вздумал запечатлеть, – как проворачивается сделка с наркотиками. Это могло подвергнуть его серьезной опасности.
Я сказала, я часто удивлялась, вспоминая опасные вещи, которые сама проделывала, как вообще хоть кто-то доживает до взрослого возраста.
– Я тоже об этом подумываю. Я делал опасные вещи.
И не только в погоне за так называемыми удовольствиями, сказала я. Я имею в виду не просто поездку на озеро Тахо поздно ночью и пьяной. Я имею в виду и то, что я проделывала даже в поисках опыта или знания.
Я рассказала, как в детстве однажды ночью вошла в прибой на Стинсон-бич – спланировала это. Сказала матери, что поведу Джимми вечером в пятницу на народные танцы на автобусной станции, а сама оставила Джимми на автобусной станции и отправилась на берег с блокнотом, чтобы выяснить, как описать это в рассказе, который я сочиняла, о самоубийстве в океане. И меня сбила с ног волна, которую я не увидела.