Я сказала, на прошлой неделе он высказал предположение, что я чересчур ее опекаю, поскольку на каком-то уровне чувствую вину за то, что не уделяла всецело ей свое внимание, что на каком-то уровне у меня довольно специфическое представление о том, что значит быть родителем. Я сказала, меня это удивило, ведь я часто говорила ему, что никогда не чувствовала себя виноватой за то, что работала.
– Я ответил вам на прошлой неделе, что речь не идет о вашей работе. Было что-то еще, чего, по вашим ощущениям, вы ей недодавали.
Я сказала, мои мать и отец, каждый на свой особый лад, давали мне понять: по их мнению, я была недостаточно преданным родителем, слишком часто отсутствовала, слишком много перепоручала няням, недостаточно пристально за ней следила. Я сказала, мне, тем не менее, казалось, что это никак меня не задевает, ведь родители к тому времени давно утратили способность внушать мне чувство вины.
– Да, они его существенно поизносили, как я догадываюсь. И все же что-то проникло в ваше подсознание.
Я спросила, означает ли это, что я проявляла гиперопеку не только потому, что боялась ее потерять, но и потому, что потерять ее значило расписаться в собственной неадекватности как родителя.
– Я действительно думаю, что вина составляла существенный компонент вашей стратегии родителя.
Я сказала, я знаю, что за какие-то мелочи я чувствовала себя виноватой (день открытых дверей в школе, рождественские конкурсы и т. д.), а тебя это ни в малейшей степени не беспокоило.
– Именно так считает и доктор Касс. Основываясь на том, что рассказывает ему Кинтана: она не воспринимает Джона как гиперопекающего. Только вас. Поэтому на вас она злится за избыток опеки, а на Джона – за ее отсутствие.
Я спросила, как она может сердиться на тебя за то, что ты не душишь ее опекой.
– Она думает, он сердился на нее чаще, чем вы. Короткий запал.
Я сказала, короткий запал – в твоем характере. Ты злишься и сразу это выплескиваешь, я злюсь и ухожу в себя. Там мы устроены.
– Так устроено большинство семей. Какую позицию вы занимали, когда он сердился на нее? Инстинктивно матери совершают ошибку – заступаются за ребенка.
Я сказала, полагаю, этому инстинкту я и следовала.
– Мы видим, что так поступают матери в фильмах о диких животных. Но мы с тех пор прошли немалый путь эволюции. И здесь очень тонкая граница, очень непросто ее соблюсти. Естественный материнский инстинкт – выразить сочувствие своему малышу, показать, что он не одинок, что мамочка его защитит. Но малыш, который ошибочно воспринимает временную вспышку отца как опасность, считывает материнскую защиту как подтверждение этой ошибки: да, тут есть опасность, без меня бы ты пропал. Более благополучна динамика, в которой мать ухитряется облегчить ситуацию, сообщить нечто вроде: “Послушай, ты же знаешь, у него бывают перепады настроения, это пройдет”. Иными словами, дать ребенку понять, что опасности не существует. Вы должны были с этим справляться, поскольку у вас был отец, на которого вы могли положиться.