На берегу, казалось, собрался весь поселок. Почти у самой воды толпились группы местных, некоторые — в национальной одежде. Было много русских в камуфляже разной степени новизны. Глаз выхватывал из толпы крепких ребят в новых «камках», они стояли в разных местах, но, казалось, были связаны невидимыми нитями. Или радиоволнами — у ближнего возле уха я заметил витой проводок. Самая большая группа саха, человек тридцать, окружала совершенно седую маленькую бабушку с морщинистым темным лицом, которая сидела на перевернутой лодке. Рядом с ней расхаживал и водил руками какой-то местный в нарядной, густо расшитой и украшенной кухлянке, модных сапогах с каблуками и в капюшоне, на котором покачивались в такт его движениям короткие прямые рога. Лицо было разрисовано узорами, не то мелом, не то известкой, в общем, чем-то белым.

— Соседнего улуса шаман, — кивнул на расписного начальник полиции, — говорил, что прокляты Кузнецовы, потому и вымирают, как мамонты. В прошлом году взялся снять наговор, неделю камлал, не меньше. Говорят, стадо оленей ему отогнали тогда. А через месяц у внучки большухи мертвый ребенок опять родился.

Мы сошли на берег, и гул голосов усилился. От бабульки, властно махнувшей рукой в мою сторону, отошел пожилой, но вполне крепкий саха, и направился к нам.

— Валя, подойди, будешь переводить, — попросил я начальника полиции, и тот без вопросов встал рядом, за правым плечом. Слева на полшага вперёд выступил Леха. Он стоял чуть прищурившись против солнца и немного сутулясь, но то ли в том, как он плавно перетек на это место, то ли в стойке и постановке ног чувствовалась сила и какая-то опасная уверенность.

— Это лучший охотник Кузнецовых, Степаном зовут. В поселок очень редко выбирается, — вполголоса сообщил в правое ухо Смирнов, пока парламентер шел ко мне. Подойдя, он заговорил хрипловатым густым голосом. «Таким, наверное, петь хорошо» — ни к селу, ни к городу подумалось мне, а Валя начал переводить:

— Дух предка велел нам собраться здесь, встретить сына Волка и передать ему наши земли, угодья и стада. Он обещал, что снимет старое проклятие с Кузнецовых, дети станут рождаться живыми и здоровыми. Мы готовы принять сына Волка старшим в роду или войти в его род. Мы выполним всё, что велел дух старого шамана, просим только помочь с бумагами, у нас нет знающих людей — мы просто охотимся, ловим рыбу и пасем оленей. Он все сказал, — закончил перевод Смирнов, а охотник с последними словами поклонился мне до земли, выпрямился и замер, видимо, в ожидании ответа.

— Говори громко и слово в слово, — попросил я, глянув в глаза Валентину. Он почему-то вздрогнул и кивнул.