Чувствую себя игрушкой в лапах зверя, и эта слабость, позорная, неправильная, почему-то приносит удовольствие. От меня ничего не зависит, а значит…
Значит, можно временно отключить голову, и без того находящуюся в полном беспорядке, судя по моему непротивлению и даже чему-то похожему на блаженство, наполняющему тело истомой, давно забытой, и от этого сладкой до опьянения…
Горелый жарко дышит, что-то бормочет, матерится, кажется, щедро пересыпая речь зоновскими оборотами, скользит раскрытым ртом по скуле, шее, спускается вниз, захватывает грудь, прикусывает чуть-чуть сосок… И меня бьет дрожью. Опять. Теперь уже не от страха, а от возбуждения.
Удивительно, как такой зверь может быть настолько горячим…
Я ведь ненавижу его!
Боюсь!
Понимаю, почему он все это делает!
И в то же время не могу не ответить… Не могу тормознуть его! И не хочу уже.
Потом я буду думать, что стресс требовал выхода, что организм, насмерть перепуганный возможной угрозой гибели, так жадно пожелал жить, что отключил напрочь мешающий ему мозг.
Потом.
А сейчас я не думаю.
Я раскрываюсь податливо, позволяя своему самому главному за последний месяц страху овладеть собой.
Полностью.
И, черт, это настолько хорошо, что, если б я знала, что так будет, то, возможно, и не отталкивала бы его там, в беседке…
Глава 12
У Горелого обычно на все случаи жизни имелся план. Ну, практически на все случаи… Иногда, конечно, планы эти феерически проебывались, потому что все предугадать невозможно, но в любом случае, хорошо, если они есть, чем если нет…
Вот только с мелкой прокурорской гадиной все планы четко полетели к ебеням.
Нет, домик очень в тему встал, Горелый не планировал его, но тут, как говорится, свезло. Он давно хотел чего-то такого, на самом деле.
Усадьбу на серьезные гектары где-нибудь в жопе мира, чтоб обустроить ее по своему вкусу, сделать там вертолетную площадку, бункер и прочие приблуды, которые отличают рачительного хозяина от лошары.
Тот, кто этот домик начал строить и не потянул по финансам, явно относился ко второй категории. Такие крутые загоны и так их проебать… Это уметь надо!
Короче говоря, Горелый даже в самом начале чуть-чуть переключился со стервы-прокурорши на строительство, неожиданно для себя ловя сладкий кайф от того, что все делается так, как ему хочется, как ему мечталось в четырех стенах с окнами — решетками.
Естественно, за дамочкой приглядывали в любом случае, он же не дурак, совсем контроль терять над ситуацией… Хватит с него уже, потерял один раз… Вспоминать стыдно, дурак дураком себя вел. Кто бы из мужиков узнал, поржали бы…