Но Горелый умело перехватывает под бедра, чуть-чуть выходит и заходит опять… Мягко-мягко, враскачку. Чувствуется, что первый стресс уже снят, и теперь все будет неспешно и долго… И я выдыхаю, расслабляясь и покоряясь…
Член, огромный и влажный, легко двигается во мне, мышцы на руках и груди моего дикого любовника напрягаются так красиво, рельефно, глаза горят жадным похотливым огнем… И меня уносит от этих волнообразных, неспешных движений, от смеси наших запахов, от самого примитивного животного кайфа…
В конце концов, чисто технически, это же тоже можно считать за один раз?
Определенно, можно…
Глава 14
— Ко мне пошли, — говорит Горелый, когда мы, потратив примерно полчаса на окончательное снятие стресса, лежим все на той же, порядком примятой траве. Солнце еще довольно низко, раннее утро, примерно шесть часов, что в деревне, в принципе, уже не раннее, а вполне себе нормальное утро.
Коровы давно ушли пастись, наверно, скоро народ потянется по улице кто куда.
А значит, и мне пора приходить в себя.
Секс, особенно такой животный и горячий, это, конечно, хорошо, но хорошего помаленьку…
Потому я уже минут десять собираюсь с силами, чтоб подняться, сказать своему случайному любовнику: «Спасибо за доставленное удовольствие и спасение моей жизни» и свалить в рассвет. У меня Яська скоро проснется, молока потребует с теплым хлебом…
От одной мысли, что сегодня дочка могла бы меня и не дождаться, продирает дрожью, я невольно жмусь сильнее к теплому, такому надежному боку Горелого, и он не упускает случая показать себя во всей красе.
Потому что предложение его звучит, как приказ, и я на мгновение даже всерьез раздумываю над вариантами. Потом, правда, спохватываюсь и торопливо отползаю в сторону.
— Нет, спасибо… Э-э-э… Мне пора.
— Куда? — голос Горелого полон неподдельного изумления, и взгляд тоже соответствует.
Собственно, как и мой.
Я смотрю на севшего на берегу мужчину удивленно, не догоняя: он что, всерьез сейчас?
— Домой, — пожимаю плечами, — у меня Яська проснулась, наверно…
— Рано еще… — судя по немного виноватому виду, что само по себе невероятно, Горелый напрочь забыл о моей дочери, и теперь судорожно придумывает, что бы такого сказать. Пауза длится, пока он, смирившись с тем, что нормальных аргументов не находится, не выдыхает, — останься.
Это его «останься» звучит неожиданно искренне, и я с еще большим изумлением рассматриваю мрачную бородатую морду, тоже немного потерявшись, как на такое реагировать.
Понятное дело, что остаться я не смогу, да и не хочу, если честно.
Спонтанный секс хорош именно своей спонтанностью… И тем, что продолжения не требуется.