Это я такая умная, если что, не по своей практике. У меня только Стас был, у которого из спонтанности лишь серые носки по пятницам вместо черных…

Просто сейчас мне кажется такое решение единственно верным.

А продолжение нашего секс-марафона в более комфортных условиях на территории Горелого — опасным и глупым.

— Нет, мне пора, — я решительно встаю, подхватываю валяющееся неподалеку ситцевое платье на пуговках, застегиваю. Белье, лежащее тут же, просто засовываю в карман, решив не тратить время на одевание.

Горелый наблюдает за мной, мрачнея с каждой секундой все сильней и сильней.

Затем молча поднимается, поправляет одежду, придерживает меня за локоть:

— Днем что делаешь? Я приду.

Ну да.

И опять не просьба…

Черт, сил нет выяснять отношения, но надо. Лучше здесь, прямо на берегу… Во всех смыслах.

— Горелый… — я ловлю себя на том, что вообще не помню его имени, только кличку, но не напрягаюсь, пытаясь вспомнить, смотрю на его здоровенные пальцы на своем предплечье, не дергаюсь, инстинктивно понимая, что, начни отбиваться, и Горелый просто перейдет в фазу завоевателя и утащит меня, чего доброго, прямо на плече к себе в логово. Вот в деревне-то обрадуются эксклюзивному зрелищу! Никакого канала «Россия» не надо! — Слушай, я тебе благодарна за помощь… И утешение… — глаза Горелого становятся совсем темными, а пальцы каменными… Блин, а если реально не выпустит? У меня там Яська скоро проснется… Мысли о дочери придают сил, и я продолжаю, — но думаю, на этом мы закончим. Если ты рассчитываешь… на повторение представления… или даже абонемент… То зря. Это была разовая акция. Считай, я тебя отблагодарила.

Последнее явно было лишним, потому что Горелый усмехается неожиданно жестко, а затем молча тянет меня на себя и, не давая возможности воспротивиться, грубо закрывает рот поцелуем.

Совсем не ласковым, но, собственно, он и до этого не в романтику со мной играл.

Его настойчивые губы опытны и умелы, и у меня подкашиваются ноги, а внутри все ноет и побаливает: то ли тело вспоминает, как ему хорошо было совсем недавно, то ли добавки просит.

Упираюсь ладонями в широченные плечи, с каким-то затаенным восторженным ужасом понимая, что Горелый реально сейчас меня просто утащит… Или прямо тут еще один раунд благодарности запросит… И почему я не нахожу в этом ничего жуткого? Извращенка…

Но мысли эти глупые в голове оформиться не успевают до конца, когда Горелый отпускает меня.

От неожиданности пошатываюсь, и он медлит убрать лапы полностью, придерживает. Но уже без того дикого напора, агрессии, что были совсем недавно.