Но тогда жилось и не думалось почему-то ни о чем таком. Впереди, казалось, что-то такое будет крутое, что-то офигенное, невероятное. Надо только чуть-чуть подождать и поделать для этого всякие разные дела.

Из-за этого предвкушения будущей счастливой жизни, драйва от того, что все перло, все получалось так, как надо, стелилось, можно сказать, перед ним широкой дорогой, как-то легко прошла ссора с отцом, не принявшим его новой деятельности, предательство жены, отдаление сына…

Казалось, все будет, вот-вот!

Все наладится!

Жизнь шла, наверно, даже хорошо, успешно, Горелый зарывался в делах, деньгах и планах, иногда выныривал, чтоб встретиться с уже повзрослевшим и невыносимо похожим на своего деда сыном. У них даже взгляды были одинаковые. Холодные. Словно он, Горелый, своими поступками разочаровал их обоих.

Обычно после встреч таких у Горелого внутри подрывало все, что до этого тщательно зажималось, и в упорядоченную деловую жизнь врывались ночные клубы, шальные бабы и непонятные знакомые с их странными прожектами.

Правда, длилось это все обычно недолго: Чистый, как никогда соответствуя своему погонялу, вытаскивал из всех передряг, отмывал, откапывал, выкидывал из хаты Горелого всех приблудившихся баб и нахлебников на дармовую выпивку и бабки, и через пару дней все возвращалось на круги своя.

Горелый превращался в привычный всем окружающим бешеный локомотив, тараном прущий напролом и не видящий перед собой препятствий, а Чистый так же привычно вставал в кильватере и подчищал все, что наворотил его бешеный друг. Вместе они составляли идеальный тандем из всех возможных, и остановить их было нереально.

Правда, одной особо внимательной прокурорше это все же удалось…

Хотя, Горелый и за решеткой умудрялся делать дела, руководить процессом, радуясь развитию интернета и тому, что когда-то давно, еще в сопливом детстве, заступился за мелкого, смешного мальчишку, которого пиздили трое отморозков-третьеклассников.

Он тогда как раз возвращался с тренировки по боксу, задумчиво потирая саднящую скулу и радуясь весеннему деньку…

А мальчишка, мелкий, светловолосый, дрался один против троих. Отчаянно, по-волчьи скалясь. Он понимал, что проиграет, этот мальчишка, третьеклассники были теми еще конями. Но жесткий неуступчивый блеск в глазах говорил о том, что ляжет он, только если положат силой.

Горелый оценил это все и без размышлений вперся в драку, хотя отец запрещал такое, проводил длительные беседы о том, что он, первоклашка, которого уже тогда все звали Горелым, имеет преимущество перед другими, оружие, которое постоянно с ним. И потому не может им пользоваться против безоружных людей.