— У тебя, говорят, Айвазовский есть? Может, рискнешь? Поставишь? Можем на буру перейти, — предложил Игорек.

Мажор задергался, хоть виду и не подал. Ему все стало ясно. Что делать? Ужасно хотелось проучить наглеца.

— В туалет схожу.

Его озарило, когда мыл руки. Он вспомнил разговор с приятелями на даче, их странные вопросы, оговорку Одувана. С тех пор он внимательно наблюдал за ребятами и сделал кое-какие выводы. Странности на хоккейном матче, о котором на факультете родилась легенда, удача Гамлета на экзамене… Удача! Неужели они научились ей управлять? А что если…

Он вернулся в комнату и сделал фартовому рубщику мяса неожиданное предложение. Мол, если хочешь картину, то нужно звать ее истинного хозяина. Парнишка молодой, давно жаждет приобщиться к высокому искусству карточной игры. Мамой клянусь, не шулер, вообще зеленый. Но при больших деньгах. И при Айвазовском. Если выиграешь, чур, мой долг списан.

Ни один игрок в здравом уме, без проверки не согласился бы на комбинацию, предложенную Мажором. Но он был убедителен, а еще картина — она перевесила все аргументы против. Игорек был в ударе, карта перла, лови фортуну, когда она к тебе пышным бюстом, а не тощей задницей.

Согласился.

Дело за малым — уговорить Одувана. Мажор молился, чтобы он оказался дома, чтобы не пошел в отказ.

Бинго!

Все сложилось, как бабушкин пасьянс.

Одуван прибыл через час. Толян его встретил и быстро ввел в курс дела. Припертый к стенке Спицын хватал ртом воздух. Мажор давил:

— Прошу в первый и последний раз! Буду крепко должен, выручай.

— Да я не умею в карты играть!

— За тебя все сделает твоя магия, — шепнул ему в ухо Мажор, ненавязчиво подталкивая в комнату. — Главное разрулить ситуацию. Как тогда, на хоккее.

Одного взгляда на Спицына Игорьку хватило, чтобы понять — перед ним лох! Таких катал не бывает!

— Говорят, у вас есть особая картина? — нейтрально поинтересовался хозяин дома.

Ваня задергался, растерянно оглянулся на Мажора.

— Он другую имеет в виду, — с таинственным видом пояснил Толян.

— Еще какая-то есть? — заинтересовался рубщик мяса.

— Есть, да не про вашу честь, — отрубил разозлившийся Одуван, усаживаясь за стол. — Умею только в «очко».

Игорек умилился от такой простоты. Не став демонстрировать свой фирменный трюк с глазом, он протянул колоду новому гостю:

— По чем играем?

— По рублю! — ответил за Одувана Мажор.

— Годится!

Нахохлившийся Спицын, чувствуя себя натуральным болваном, взял в руки колоду и произнес Слово. Он ждал, что сейчас на голову хозяина упадет люстра, или прорвет батарею, или с кухни донесется запах газа, и игра будет похерена, не начавшись. Но ничего сокрушительно-разрушительного не случилось. Всего лишь колода, как заупрямившаяся лошадь, отказалась перетасовываться, изогнулась в задрожавших Ваниных руках и, будто лягнувшись, вылетела из пальцев, разлетелась голубиной стаей по всей комнате.