— Да. Точно оно. Проклятие гнилой плоти. — Он посмотрел Сергеичу в глаза.

— И че мне теперь делать, а? — спросил Пролетарий. — Это лечится? Как я это подцепил?

— Ты встречал недавно человека с таким недугом?

— Встречал. Все мы встречали, — проговорил Сергеич раздраженно. — Этот вот. — Он попытался дотянуться до Вечного, но тот шарахнулся. — Месяц под одной крышей с ним провел. Но гнию почему-то только я.

Пожевав губами, Сталкер начал рассказ издалека:

— Я тоже встречал такого. Его звали Пэк, он был местным. Мне даже удалось поговорить с ним, и я предположил, что заражает этим очень редкий вид зомби, если его не добить. Потом Пэк пропал, пошел слух, что его убили. А еще позже начали говорить, что появился второй такой же, гниющий заживо, причем это один из «Псов».

— Флектор, — с ненавистью выплюнул Вечный.

Сталкер мотнул головой.

— Не знаю, как его звали, но могу кое-что предположить. Ты убил этого Флектора, да?

— Ну… да, — кивнул мой товарищ. — А что?

— Плохо дело, друг. Очень плохо. — Сталкер потер подбородок. — Скорее всего, Флектор убил Пэка, и проклятие перешло на него. Проклятие адаптивное — растет вместе с носителем.

— Да-да, — сказал я. — Флектор гнил как падаль, хотя был высокого уровня.

Вечный добавил:

— Иногда он гнил меньше, становился почти как новенький, а потом оп-па — и опять. Это потому, что он уровень повышал?

— Видимо, — согласился Сталкер.

Я кое-что вспомнил:

— Флектор хотел стать чистильщиком. Думал, тогда перестанет гнить. И пытался меня прикончить, чтобы забрать статус. Это поможет?

— Ой, не факт, — поморщился Сталкер.

Сергеич потух. Он молчал, сопел, глаза его блестели от навернувшихся слез.

Вдруг один из подростков-аутистов прервал раскладывание карточек. Поднял голову и уставился на меня немигающими карими глазами. Губы зашевелились, выдавая монотонную скороговорку:

— Семь-три-девять. Север. Он ждет. Семь-три-девять. Железо. Ржавчина. Кровь. Семь-три-девять.

— Что он несет? — Я повернулся к Сталкеру.

Серб улыбнулся, показал мальчику «класс» и объяснил:

— Они… чувствуют вещи. После Жатвы некоторые аутисты получили дар. Видят то, что скрыто от обычных людей. До Жатвы мальчики не говорили, теперь Рома научился этому. Коля, твоя очередь, ну?

Второй подросток закивал с механической точностью метронома. Поднял руку и начертил в воздухе невидимые цифры: 7… 3… 9…

— Сектор семь-три-девять, — пробормотал Мюллер и побледнел. — Боже мой. Это же…

— Промышленная зона на севере города, — закончил за него Сталкер. — Мертвая территория. Оттуда никто не возвращался. — Но почему они заговорили об этом?