— Какого уровня ее бездушные?
— Одного такого упокоить — кредитов любому на несколько уровней хватит.
Вечный встал, подошел к окну — узкой полоске, затянутой решеткой.
— Знаешь, Денис, я много думал. Может, они и правы. Мир изменился, старые правила не работают. Выживает тот, кто приспосабливается. Если бы не старая вражда, я бы, может, пошел работать на Исабелу. Да только зачем я ей?
— Не похоже, что ты в это веришь.
— Не верю. — Он обернулся. — Но иногда хочется поверить. Легче было бы.
Где-то в глубине тюрьмы хлопнула дверь, послышались голоса. Вечный насторожился:
— Кого-то ведут. Наверное, твоих друзей.
Через несколько минут дверь нашей камеры открылась, и внутрь втолкнули Сергеича. Он выглядел помятым, но живым.
— Денис! — Он кинулся ко мне. — Живой, сука! А я уж думал…
— Тише. — Я обнял его. — Все нормально. А Тетыща?
— В другую камеру засунули. Говорят, для особо ценных гостей место отдельное.
— А Тори?
Сергеич сплюнул:
— Тори, эту дрянь, к себе забрали. Развлекается сейчас поди.
— Или просто пытается выжить, — заметил Вечный. — Девушка же?
Сергеич впервые его заметил:
— А ты кто?
— Вечный. Местный старожил.
— Понятно. — Сергеич оглядел камеру. — Веселое местечко. Долго тут сидеть будем?
— Радуйся, если долго, — ответил я. — Отсюда, как я понял, уходят только на корм тварям…
Из производственного корпуса снова донесся рев, на этот раз особенно громкий и продолжительный. Все в камере замерли.
— Кормят, — хмуро проговорил Вечный. — Значит, завтра кого-то из нас туда поведут. На работу…
Глава 6 Петушиные бои
Спустя, наверное, полчаса, открылась дверь, и в камеру швырнули стонущую кучу тряпья. Прокатившись, бедолага замер вниз лицом, закашлялся, сплевывая сгустки крови.
«Лейтенант Карлос Рамос, претендент 26-го уровня», — промелькнуло в голове, и я вздрогнул. Неужели система жнецов вернулась…
Размечтался! Глюк. Просто зрительная память выдала привычное. Быстро все-таки привыкаешь к хорошему.
Сергеич метнулся к вояке. Сел на корточки, потормошил, похлопал Рамоса по спине. Вечный, что стоял рядом со мной, смотрел на нового пленника равнодушно.
— Эй, ты как? Хау а ю? — блеснул лингвистическими навыками Сергеич.
Лейтенант поднялся на дрожащих руках, сел, скрестив ноги. Его лицо представляло собой месиво из синяков и засохшей крови, один глаз заплыл и превратился в багровую щель, губы ему разбили так, что из трещин еще сочилась кровь. Окинув камеру единственным видящим глазом, он криво усмехнулся:
— Ого, сколько вас! Я восемнадцатый. Знатное развлечение будет у местных.
— Хау а ю? — повторил Сергеич.