— У меня нет выбора! — завизжал Ханс и кинулся вперед. — Ты приспешник Дьявола!
Он дрался отчаянно, как загнанное животное, но опыта не хватало. Вечный уворачивался от неумелых ударов, скользил по бетону арены, как водомерка, и не бил в ответ. Когда Ханс споткнулся, полицейский оседлал его, придушил, дождался, когда немец вырубится, и ударил прямо в сердце. Наверняка Ханс не почувствовал боли и не понял, что умирает.
Из разжавшейся руки выпал «кристалл истинной сути». Вечный поднял его, посмотрел сквозь него на прожекторы, бросил на пол и раздавил.
— Вечный побеждает! — объявил анонсер.
Когда Вечный поднялся к нам, Сергеич шарахнулся от него и проговорил:
— На хрена ты убил его, когда мог пощадить?
— Что он сказал? — спросил Вечный. Я перевел, и победитель турнира объяснил:
— Они видят, что победитель — я. Меня, пусть и израненного, уволокли бы с арены и откачали, а его растерзали бы зомби. Так уже случалось. Думаете, мне нравится убивать людей? Но этот проклятый месяц превратил меня в палача. Поверьте…
— Тише! — крикнул я, перевел взгляд на разоряющегося анонсера.
— Впервые — гость с той стороны острова! — Пако сделал зверское лицо и проревел: — Р-рус-ский тсар! Переживет ли он сражение с одним из нас? Встречайте! Сэр Гейч Гор Бачев!
Сергеич? Твою мать! Как… как ему помочь⁈
Глава 8 Ваши ставки, дамы и господа!
Сергеич прижался к стенке, словно загнанный в угол зверь, замотал головой с такой силой, что капли пота разлетелись брызгами.
— Идите на х… я не готов!
— Гор Бачев, на выход! — Ближний ко мне вертухай указал на платформу костлявым пальцем, скорчив зверскую рожу. В его глазах плескалось предвкушение крови.
В том, что мой боевой товарищ обречен, я был уверен. Да и в том, что меня ждет та же участь, не сомневался. Одно я знал наверняка, что не прощу себе его смерти. Не изгнали бы его, спокойно бы сейчас пил чай с Максом на базе или крафтил в своей мастерской.
Что-то надо попытаться сделать. Но что? Чертовы наручники! Если бы их не было… эх!
И вдруг в голове сложился план. Простой, как палка, но действовать требовалось внезапно. Я подобрался, каждый мускул напрягся, как пружина.
Сергеич попятился в дальнюю часть балкона, взгляд у него заметался, как у затравленной лисицы, но там вертухай выставил копье острием прямо ему в грудь, что-то прошипел Сергеичу.
— Что я вижу? — воскликнул Пако в рупор, голос его разнесся по арене эхом. — Русский тсар струсил? А зря! Ставки слишком высоки. Тот, кто выиграет, останется жив!
Зрители завыли, словно стая голодных волков, засвистели, вскоре их вопли слились в однородное недовольное «у-у-у», которое прокатилось по трибунам волной звериного гнева. Вертухай с копьем крикнул что-то по-филиппински, приговоренные встрепенулись, трое бросились на Сергеича, облепили его, как муравьи — божью коровку, и, толкаясь на узком навесе, поволокли к платформе.