Флектор понурился, раздул ноздри, и из носа потекло еще больше гноя. Зашаркал по полу к двери, отпер ее и указал тесаком на выход.
Как только я переступил порог, он ударил меня рукоятью тесака между лопаток. Боль прошила позвоночник, я упал на колени. Флектор принялся охаживать меня ногами — бил в ребра, в спину, в плечи. Два вертухая ему с удовольствием помогали, их ботинки оставляли синяки на руках и боках.
— Хватит, хватит! — задыхаясь, проговорил я. — Убьете ведь!
— Не убьем, — хрипло рассмеялся Флектор. — Ты нужен живым для шоу.
Помяв еще немного, они вернули меня назад.
Все спали мертвецким сном. Камера полнилась вонью плесени, немытых тел, прелых тряпок и храпом.
Свернувшись калачиком на холодном бетоне, я чувствовал, как болит каждая мышца. Пытался найти выход и понимал, что шанса у меня три: титаны, снятие наручников и еще третий, крошечный — Тори. Возможно, ей захочется помочь брату. Возможно, Тетыща посчитает, что ему нужен я.
А может, все мы просто сдохнем здесь, как другие чистильщики.
Хрен вам!
Глава 7 Дерись или умри!
Разбудили меня вопли. Я прищурился при включенном свете, протер глаза. Кто-то в нашей камере колотил в дверь и орал по-филиппински. Рядом со мной заворочался Рамос, застонал. Заскрипели петли, донеслись отрывистые команды, завоняло дерьмом, и я понял, что кто-то призвал вертухаев во главе с Флектором.
Глухие удары заставили инстинктивно вскинуть руки, и вовремя, потому что охранники всех без разбора охаживали дубинками. За что, я не понял. Только когда увидел, как уносят тело второго вояки, до меня дошло, что утром в камере обнаружился труп. Сам бедолага удавился, ему помогли или он умер от побоев, останется загадкой.
Потом нас покормили голой рисовой кашей с кусочком мяса неопределенного происхождения. Я понял, что это последний завтрак многих заключенных, а возможно, и мой, потому не стал пренебрегать кормежкой. Силы мне очень и очень понадобятся.
Не прошло и получаса, как забрали пятерых, включая лейтенанта Рамоса и Вечного. Потом — еще четверых, в их числе был волосатый Дак, похожий на индейца, который рассчитывал выиграть свой третий бой. Наконец дверь отрылась еще раз, Флектор указал на меня и Сергеича, спросил наши имена, мы представились, он записал их в блокнот.
Непривычно лысый Пролетарий посмотрел на меня и пропел:
— Мы сейчас о том о сем вам частушки пропоем! Про мутантов, про уродов, про врагов для всех народов!
Тычок в спину вышиб из него дух и заставил заткнуться, но лишь на время. В тюремном дворе он продолжил орать:
— Тычет в морду хер в погонах кулачок поганый свой, что-то треплет на казенном — как из свища брызжет гной!