— Все позже, — проговорил Леман, видя мое возбуждение, — такие решения надо принимать на свежую голову. А теперь идемте.

Нас долго вели белыми коридорами, а потом через живописный дворик, оккупированный молодежью с кожей всех цветов. Наконец мы оказались в корпусе, оборудованном под общежитие, в коридоре толпился народ.

Нам достались комнаты на третьем этаже рядом друг с другом. Внутри было по две кровати, шкаф, тумба — все разнокалиберное, наверное, намародеренное в разрушенном городе. Из человеколюбия я согласился разделить помещение с вонючим Сергеичем, а то он вообще духом падет.

Пролетарий изменился. Говорил мало. Не балагурил и все время смотрел перед собой. Его череп покрылся трупными пятнами, и участки омертвевшей кожи были видны уже отчетливо. Видимо, они чесались — Сергеич порывался поскрести то голову, то спину, но каждый раз отдергивал руку.

Вот и что делать? Его бросать как-то не по-человечески. Испытывать неведением клан, людей, которые мне доверились, тоже нельзя. Да и титан, которому выстрел танка в упор как слону дробина, там бродит…

— Что делать будем? — проговорил Сергеич.

— Надо на базу, — честно ответил я. — Хотя бы скажу, что со мной все в порядке, и будем решать.

Он шумно вздохнул.

— Я понимаю. И понимаю, что ты, скорее всего, не вернешься, так ведь? Кто я такой? Да и заслужил… — Помолчав немного, он продолжил: — Чтобы ты не думал, что мне все равно… Не все равно. Маруся… Она снится мне, по ночам приходит и смотрит так, типа, за что? Мне жаль, что так получилось. Если бы можно было вернуться в тот момент, все было бы по-другому. На меня что-то нашло. Ярость ослепила… Карина… я ведь ее… Эх… Но от тебя зависят остальные, что какой-то я? Сам знаю, что гад. Бывшая моя… всегда так говорила. Друзья детства отвернулись не просто так…

Борясь со сном из последних сил, я стянул футболку, улегся и сказал:

— Был бы гадом — я б тебя давно бросил, Пролетарий! Так что держись, Михал Сергеич! Сталкер сказал, если повышать уровни, ты не так быстро будешь гнить.

— И правда ведь проклятие, — донеслось сквозь сон.

Он еще что-то говорил, но я уже не слышал.

Спал я как не в себя. Будто бы запасал сон, как верблюд. Проснулся ночью по нужде, потом опять вырубился, а глаза открыл, когда уже рассвело. В комнате воняло гниением, я вроде принюхался, но сейчас затошнило. Открыв окно, я схватил полотенце, оставленное на тумбочке гостеприимными хозяевами, и рванул в душ.

Когда вернулся, из нашей комнаты выходил Мюллер.

— Доброе утро, Денис. Наши лидеры приглашают тебя и мистера Бергмана на завтрак. Там и поговорите.