Я заходил вперед-назад по помещению, пытаясь снять наручники любым способом. Дергал их, тер о каменную стену, бил об угол, травмируя запястья. Металл только искрил, а кожа на руках покрывалась ссадинами. Да и металл этот был странный. Легкий, как алюминий, но даже поцарапать его я не смог.

— Бесполезно, — сказал Рамос, глядя на мои страдания. — Давай поможем друг другу умереть, русский. Освободим свои души, и, может быть, они найдут путь к Нему.

В ответ простонал второй военный. Вечный сел рядом с ним на бетонный пол, зевнул и повторил:

— Умереть проще простого, это ты всегда успеешь. Вот раз — и не стало тебя. Пока ты живешь, живет надежда. Откуда тебе знать, что будет дальше? Вдруг завтра титаны тут начнут делить территорию? Это «Щит» пока может их отгонять, у бандитов нет таких мощностей, если не считать… — Он покосился на меня. — Той штуки, что отпугивает титанов. Но если она сломается? Или забарахлит? Тогда придут те великаны и разгромят этот притон! И мы освободимся, потому что станет не до нас. Не знаю, как тебя зовут, парень, но ведь такая возможность есть, правда?

— Философ, блин, — прошипел Рамос, покачиваясь, подошел к коллеге и перестал нас замечать.

Меня больше интересовало другое, и я озвучил вопрос:

— Кстати, да, а почему титаны до сих пор не здесь? Стены тюрьмы, опять же, не такие высокие для титанов… Что за штука их отпугивает?

Вопрос остался без ответа, только Вечный едва заметно качнул головой — мол, не спрашивай. Интересно почему? Какой-то секрет, о котором запрещено спрашивать? Или он сам не знает?

— Ну ладно, тогда хоть скажите, сколько здесь бандитов? — спросил я на случай, если вдруг возникнет необходимость с ними воевать. А случай был почти стопроцентный.

— Вот это уже правильный вопрос! — улыбнулся Вечный беззубым ртом. — Мне нравится твой настрой, он вселяет надежду. А главное…

Но не договорил, его перебил не по-филиппински высокий длинноволосый мужчина, похожий на индейца, проорал что-то на местном, Вечный успокаивающе вскинул руку — типа я согласен — и объяснил нам:

— Дак говорил, что уже поздно. Нужно выспаться и набраться сил перед очередным поединком. У Дака завтра третий бой. Если победит бездушного, его примут в семью. Ну а насчет твоего вопроса… Как я понял, только боевого крыла не меньше сотни. Но точно не знаю — каждый день кто-то погибает, а кто-то новый приходит.

Сотня — это, конечно, много. Они все как минимум двадцатых-тридцатых уровней — куда нам до них? Но смиряться я не собирался.

Открылось раздаточное окошко над полом — заключенные ломанулись к нему. Получив одноразовую миску с какой-то бурдой, узники отходили от двери, с остервенением пожирая ужин. Мы получили еду последними.