— Принимаю твою руку и встаю под твоё крыло, князь Наяр, — тихо ответила, поднимая ресницы на Ворона. Он не стал говорить клятву, и я была благодарна за это, ведь брак фиктивный. Наяр только ободряюще сжал мою ладонь. Единственное, мне показалось, что в его взгляде мерцает почему-то… радость?

Но в этот момент мои созвездия подтверждающе засветились, и нарукавники ответили на это жгучей болью, заставляя меня осесть вниз со стоном. Наяр подхватил меня, крепко стиснул в руках и быстро наклонился к уху.

— Слушай, слушай меня, птенчик! Повторяй: боли нет.

— Боли нет… — еле прошептала я, чувствуя, как мужские губы воздушно касаются виска.

— Смерти нет, — уверенно проговорил Наяр, легко целуя изгиб брови.

— Смерти нет… — мой голос дрогнул.

— Страха нет, — его губы легко коснулись моего лба.

— Страха нет… — послушно повторила, и его губы ласково дотронулись до переносицы. Боль действительно ушла. — Ничего нет? А что есть…?

— Небо есть, — твёрдо ответил Наяр, заставляя меня приподнять подбородок. Едва касаясь, поцеловал уголок губ. — Ветер есть. Солнце есть. Повторяй.

— Ветер, солнце есть… — завороженно повторила я за мужским голосом, чувствуя, как отливает от груди душная волна и становится возможным дышать.

«Говори, говори ещё, Яр…»

— Цветы есть, — его губы на щеках были невесомыми как пёрышки.

— Цветы… — повторила, прикрывая глаза.

— Ты есть.

Воздушные поцелуи щекотали ресницы.

«Он же мой… друг?»

— Ты…

— Я есть.

— Я…

Второй уголок губ.

— Есть любовь.

Я распахнула глаза.

— Есть лю…? — со смятением прошептала я, изумленно глядя на мужчину. Скользнув по моим глазам своим бархатным черным, он наклонился, накрыв мои губы легко и нежно, подхватывая срывающееся слово, словно сильный ласковый ветер. Приник на несколько долгих секунд… А потом, мазнув пальцами по щеке, сдержанно отстранился.

— Поищу выход.

Уши горели. Поцелуй не сходил с губ. Наяр сидел на узкой кровати с закрытыми глазами и искал. Я знала, что он сейчас подхватывает ближайших пернатых, заставляет их порхать по длинным коридорам, залетать в открытые окна, осматривать бусинками птичьих глаз комнаты, подмечать все, всех… Сама застыла поодаль, ошеломленно рассматривая измазанную красным руку. Кровь все еще копилась в середине ладони. Я не знала, что и думать о нем, о себе, обо всем… Как это произошло… Почему… И почему я не ощущаю сопротивления⁈

— Должен быть способ… — Наяр говорил с закрытыми глазами. В голосе звучала сдержанная досада. — В Лисагоре водятся крупные птицы. Если успею, если удастся провести…

— Она сможет меня поднять?

— Да.