Недовольно открыла глаза.

Надо признать, ванная комната роскошна. Просторная глухая комната без окон полностью выложена мозаикой, как и всё вокруг. Золото с лазурью — словно солнце на морском берегу. В центре комнаты — просторная ванна, в которой лежала я. Одна служанка мыла мне голову, вторая — обмывала тело. Ах, да, присутствовала ещё одна маленькая деталь, точнее даже две детали: двое крупных вооруженных мужчин, которые стояли за моей спиной и не сводили с меня взгляда.

Всё как приказал император.

«Убивать». Я прикрыла глаза.

Если он собирается жениться, почему позволяет смотреть на меня мужчинам? Есть в этом некое противоречие. Или не считает их за мужчин, а меня — за настоящую жену?

…ещё на кол можно посадить. Хорошая, медленная казнь, как я читала.

— Госпожа желает плавать? — отвлек от кровожадных мыслей голос служанки.

«Госпожа желает убивать, но для начала можно и поплавать».

Я кивнула, поднимаясь.

Меня окутали белой простыней. Придерживая ее на груди, я следовала за служанкой, ступая босыми ногами по тёплому мозаичному полу. Воины шли сзади.

Мы вышли прямо на улицу, в маленький внутренний дворик под открытым небом. Место зачаровано… Тепло. Небольшой мозаичный бассейн окружали шевелящиеся в темноте зеленые деревья. По бокам стояли резные скамьи с мягкими подушками. Между ними возвышались тяжелые напольные подсвечники с магическими огнями.

Бассейн небольшой, квадратный, метров пять по одной стороне. Но плавать можно.

Оглянулась. Окутавший дворец полумрак даёт хоть какую-то тень для той, кому не выдали купальника. Несколько секунд я размышляла, но всё-таки решилась и зашла в темную воду прямо в простыне. Ткань сбросила на бортик только, когда уже полностью погрузилась. Вода мягко обняла распаренную кожу мягкой прохладой, и я со вздохом облегчения поплыла.

— Дочь Скорпиона. Дитя Хаоса. Та, которая может приказать солнцу зайти, когда наступит вечер, — услышала я за своей спиной и испуганно обернулась.

В голосе Мегарея не слышно усмешки.

Фадиец по-хозяйски обошел вокруг бассейна. Он уже переоделся в черные свободные брюки и такой же черный атласный халат. Я ощущала на себе его оценивающий, неприкрыто заинтересованный взгляд. Мужчина двигался словно барс: красиво, грациозно и уверенно; почти крался, бесшумно ступая босыми ногами по мозаичному полу… Я занервничала, закрывая грудь руками, и потянулась туда, где оставила простынь. Однако, простыни на месте уже не оказалось.

— Простынь, — требовательно произнесла я служанкам. — Дайте мне простынь.

Они молчали, не двигаясь, словно окаменели, оглохли и ослепли.