— Так, а вот вы обмолвились, что дальнейшее продвижение зависит от того, как сотрудник себя проявит, — не унималась я со своими расспросами. — А у меня будет такая возможность?

Я подумала — раз уж я теперь работаю в Управлении, и это не обсуждается, то почему бы не задуматься о всяких возможностях?

— Ой, — опять вздохнул Виктор Николаевич, и его взгляд выражал, что ему некогда и он очень торопится, — такие вопросы вам лучше задать своему непосредственному начальнику, Петру Аркадьевичу.

Петр Аркадьевич? Прямо как деятель царских времен Столыпин.

— Ладно, — я улыбнулась и позволила начальнику кадров избавиться от моих назойливых расспросов, — пойдемте уже оформляться.

Мы вошли в тот самый соседний кабинет, где сидели те же самые дамочки, что и летом. Только тогда из приемника лился колокольчиком голос Сенчиной, а теперь детский хор исполнял «Я играю на гармошке».

При появлении начальника приемник сделали потише.

— Анна Николаевна, — Виктор Николаевич обратился к той самой поклоннице Пугачихи, — оформите переводом товарища Новосельцеву.

— Со следующего понедельника, — подсказала я.

— Да-да, конечно, — согласился Виктор Николаевич, указал мне на стул рядом со столом, где восседала полная женщина с лохматой прической, и стремительно вышел.

Я послушно уселась на стул. Анна Николаевна тем временем просмотрела мои бумаги, велела расписаться в нескольких местах. Потом сняла трубку одного из телефонных аппаратов.

— Пётр Аркадьевич, пришлите ко мне Садовскую.

Пока та шла, другая кадровичка положила передо мной направление на инструктаж:

— Пройдете перед началом работы.

Вскоре дверь открылась, и в кабинет вошла невысокая щуплая женщина на высоких каблуках с прической «боб». Она по-хозяйски придвинула стул и села рядом со мной.

— Люда, познакомься, это ваша новенькая, — Анна Николаевна кивнула в мою сторону, — отдадите ей проверку договоров со сторонними организациями и… и переписку с грузоотправителями.

— О-ох! — вскрикнула обладательница каблуков и «боба». И даже приложила руку туда, где сердце. — Четвергова не отдаст!

— Что значит не отдаст? — поморщилась Анна Николаевна. — У нее своей работы полно.

— Но она сказала, что со всем справится, — продолжала гнуть Садовская. — Она согласна на переработки.

— Ну какие переработки? — не сдавалась кадровичка. — Ни один сотрудник не может выдержать шестьдесят часов в неделю.

— А она сказала, что будет справляться. Она на этих переписках собаку съела.

— Нет, — решительно ответила Анна Николаевна, — все уже согласовано с руководством. И нагрузка в шестьдесят часов на одного человека невозможна. К тому же, любая проверка нас за это так нагреет!