— В Арсеньев сегодня поедем или в другой день? — деловито спросил меня отчим Димы.

— Хотелось бы сегодня, если возможно.

— Понял, — кивнул он, — тогда я пойду за машиной, а вы пока пейте чай. Альбина, чувствуй себя, как дома.

Я выпила глоток чая из цветастой фарфоровой кружки и надкусила пирожок. Сроду не пробовала такой вкуснятины.

— Пирожки великолепны, — сказала я.

— Все дело в тесте, — ответила хозяйка дома, — я его покупаю в «Кулинарии». Знаешь, в той, которая рядом с «Молочной кухней».

У меня было такое впечатление, будто я всю жизнь знала этих людей, часто приходила в их дом. Они же меня, как родную, принимают. Да их и можно понять. Любые родители хотят, чтобы их сын был счастлив и жил с любимой женщиной.

— Ты хоть расскажи, как там все было в поездке, — попросила Любовь Григорьевна, — Дима сказал, вы случайно оказались в одном поезде.

— Да, вы представляете… — и я с удовольствием стала живописать все эти волшебные моменты, будто вновь их проживая.

Женщина слушала меня, не перебивая, и лишь понимающе улыбалась.

Я дошла до того момента, как впервые поехала к Диме в гости, когда мы услышали через распахнутую форточку звук клаксона.

— Ой, Иван Аркадьевич приехал, — Любовь Григорьевна выглянула в окно, — да, это он. Ты иди, Альбиночка, вам ехать далеко, а еще обратно надо вернуться засветло. Расскажешь в следующий раз. Ты приходи к нам почаще, хорошо? Так рады будем!

— Хорошо, — пообещала я.

Возле подъезда стоял знакомый оранжевый «Москвич». Я помахала Любовь Григорьевне, которая стояла на балконе, села рядом с Иваном Аркадьевичем, и машина тронулась. Надо же, в первую же встречу без всяких проблем узнала их имена-отчества.

Мы пронеслись мимо конечных остановок нашего города, мимо пригорода, и вскоре потянулись бесконечные километры дороги вне населенных пунктов. С обеих сторон высился лес, иногда мелькали поля и луга. Машин на трассе было совсем мало. В основном — грузовики вроде того, на котором ездил Вадим, да КАМАЗы. Иногда встречались пассажирские автобусы межгорода типа «ЛАЗов».

И теперь уже Ивану Аркадьевичу я рассказывала о поездке в Москву, о Диме. И в такие минуты отодвигались куда-то на задний план тревожные мысли, забывалось, что Дима вообще-то сейчас на войне.

Я дошла до того момента, как мы решили во что бы то ни стало предупредить несчастного Валерку, какая подлость его ожидает.

— И вот знаете, в тот момент, сгоряча, я была полностью уверена, что так и надо сделать. А теперь мне не дают покоя мысли — правильно или неправильно. Ведь по сути не наше это дело. И Валюшу тоже можно понять. Через каких-то десять лет ее дочери стукнет восемнадцать, а они ютятся в однокомнатной.