— Какой сквозняк? — заорала, входя, Анриетта. — Вы хотите, чтобы меня продуло? Я и так в прошлом месяце на больничном сидела с радикулитом!

— А так дышать нечем! — переорала ее Четвергова. И, не обращая больше на Анриетту внимания, переключилась на Наталью Петровну: — Так, Наталья, ты что здесь расселась? Ты уже все документы нашла? По всему списку?

— Нет, — пробормотала, вставая, женщина. — Так мы уже собирались туда возвращаться.

Она кивнула мне, и мы вместе пошли на выход.

— И быстрее! — услышали мы крик Четверговой уже в коридоре.

Я пнула ногой дверь, и она хлопнула с такой силой, что аж в ушах зазвенело.

— Вы что дверью хлопаете? — в проеме незамедлительно показалась голова с сосульками.

— Сквозняк! — развела я руками и пошла дальше по коридору.

— Да это сквозняк, — более миролюбиво подтвердила Наталья Петровна.

В коридоре никого не было, все сотрудники разбрелись по своим кабинетам. И мы шли не спеша, наслаждаясь приятной беседой и чувствуя, что хорошо понимаем друг друга.

— Как я только с ними ни пыталась ужиться, — жаловалась Наталья Петровна, — сколько раз по-хорошему старалась отношения наладить. Веришь, однажды даже у Садовской босоножки ее старые купила за десять рублей. Они мне не нужны были абсолютно, за угол зашла и выбросила. Думала, хоть как-то она помягче станет со мной. Нет! Подхожу на следующий день акт подписывать, она все перечеркивает: «Иди переделывай! Тут другой стандарт, тут тире неправильно стоит…»

— Подождите, — я даже остановилась, — но, если у нее особые требования, почему не предупреждает? Почему сразу не говорит, что ей надо?

— Да спроси ее! Я уж потом так и стала делать. Скажи, говорю, сразу, какие изменения. Она глазами хлопает: «Никаких изменений, все то же!». Ладно, делаю без изменений. Подхожу к ней и слышу: «Мне сейчас некогда!». Хотя ничем особенным не занята.

— Господи, кто же их так обидел? — начала я возмущаться.

И вдруг наткнулась взглядом на табличку одного из кабинетов. «Отдел рационализаторских предложений».

— Наталья Петровна, вы идите в подвал, а я вас догоню, бумагу свою в кабинете забыла, — и я рванула обратно.

Открывая дверь в кабинет, услышала обрывок разговора.

— Не понимаю, как можно прийти на работу и сидеть сиднем, ничего не делая, — ворчливый голос Анриетты.

— Уж я бы всегда нашла, чем заняться, — поддакнула ей Лилька.

При виде меня они резко замолчали. А я молча вынула свою сумочку из ящика стола и быстро покинула кабинет. Даже смешно стало — стоило человеку выйти, как они всем колхозом принялись на все лады его обсуждать. Позорницы!