Ой, а может, в этом и был ее расчет — чтобы я от страха начала торопиться и наделала ошибок?

Четвергова зажмурилась, и целую минуту ее зажмуренные глаза нервно дергались. Потом отчеканила своим металлическим голосом:

— Я вас предупреждала, что, когда надо, мы сидим до семи. Эта работа крайне срочная. На контроле у руководства. Поэтому будьте любезны исполнить ее в срок, — и ушла к своему столу.

В кабинете воцарилась такая тишина, что слышно было, как жужжит залетевшая через открытое окно муха.

Дрожащей рукой я взяла первый попавшийся отчет. На нем стояла дата — пятое августа. В этот день я еще ехала поездом из Москвы. И вышла сюда работать шестнадцатого. М-м, очень интересно. Я стала просматривать другие отчеты. На всех стояли даты первых чисел августа. Что ж, вполне логично. Отчеты за месяц сдаются в начале следующего месяца.

Но почему мне не отдали их раньше? Почему я неделю просидела без работы, как истукан, а теперь меня подгоняют — срочно, срочно?

Я встала и перенесла на стол Четверговой половину отчетов.

— Что это? — прорычала она, поднимая на меня глаза.

— А это, Елена Александровна, ваша часть работы. Эти отчеты вы получили отнюдь не сегодня. И должны были их проверить давным-давно, еще до моего прихода в этот отдел. Я понимаю, что вы не успели, а сроки горят. Поэтому согласна — чисто добровольно, из лучших побуждений, — помочь вам. И ровно половину я оставила себе.

— Забери свои отчеты! — заорала она во весь голос.

Не знаю, как у других сотрудников, но у меня едва барабанные перепонки не лопнули. И все внутри перевернулось от этого сумасшедшего крика. Я кинула взгляд на стеклянную перегородку — Пётр Аркадьевич даже ухом не повел. Делал вид, что занят своими делами.

Четвергова с грохотом отодвинула свой стул, схватила отчеты и, громко топая каблуками, направилась ко мне. Очевидно, с целью бухнуть их мне на стол. Я оперлась о столешницу и встала у нее на пути. При этом старалась смотреть ей в глаза как можно решительнее.

— Забери свои отчеты! — опять этот дикий вопль.

— Лена, успокойся, — подала голос Садовская, — не пускает к столу — не надо. Драться с ней, что ли? Иди к начальнику, пусть он разбирается.

— Пойдем, — мотнула головой Четвергова в сторону стеклянной перегородки, — пойдем-пойдем, — повторяла она мне, как школьнице, сорвавшей важный урок.

— Иди, — я старалась говорить как можно спокойнее и стараясь унять бешеный стук сердца, — я за тобой.

Мы прошли за стеклянную перегородку. Пётр Аркадьевич устало повернулся к нам, снял очки и потёр глаза.

— Что случилось, товарищи?