— Ну, так и ищите у них, — огрызнулась Садовская, — это ваша работа, а не моя. Идите и спрашивайте.

Я села за стол и сняла трубку местного телефона, одновременно выискивая в списке номер планового отдела.

Но тут произошло нечто такое, что заставило меня положить трубку обратно на рычаг. Сначала оборвалась классическая музыка, а потом я услышала скорбный и торжественный голос диктора:

«Центральный комитет Коммунистической Партии Советского Союза, Президиум Верховного совета СССР и совет министров СССР с глубокой скорбью извещают партию и весь советский народ, что десятого ноября скоропостижно скончался генеральный секретарь центрального комитета Коммунистической партии Советского Союза, председатель президиума верховного совета…»

Я замерла. Садовская тоже стояла не шелохнувшись. Диктор закончил фразу:

«…Леонид Ильич Брежнев. Имя Леонида Ильича Брежнева, верного продолжателя великого дела Ленина…»

На несколько минут после сообщения радио замолкло, а потом тихо полилась классическая траурная музыка. Кроме этой музыки на тот момент не осталось никаких звуков. Управление как будто замерло.

А потом захлопали двери, забегали взволнованные люди. Ко мне в кабинет вбежала Раиса Федоровна:

— Девочки, вы слышали? — спросила она срывающимся на плач голосом.

Я лишь молча кивнула, а Раиса Федоровна опустилась на стул и заплакала:

— Что сейчас будет? Что изменится? Хоть бы не было войны! Как вспомню — мы готовили праздник для наших выпускников, а утром начались взрывы, бомбежка, запах пороха в воздухе!

— Разве на Дальнем Востоке были взрывы и бомбежки? — удивилась я.

— Так это я после войны уж сюда приехала. А на начало войны работала в школе в Житомире.

— Вы что несете? — прикрикнула на пожилую женщину Садовская и злобно прищурилась. — Какая война? Разве партия и правительство такое допустят? Или вы в них сомневаетесь? И мне доложить об этому куда следует?

— Э, — я издевательски поводила рукой у нее перед глазами, — вы, тетенька, в своем уме? Разве кто-то такое сказал? Никто не говорил, соответственно, вы все выдумали. А раз вам такое могло прийти в голову, значит, на вас надо докладывать кому следует.

Садовская развернулась на своих каблуках и бросилась вон.

По громкоговорителю объявили:

— Товарищи, в тринадцать ноль-ноль собрание всего коллектива в актовом зале.

После обеденного перерыва весь коллектив Управления — немногословная хмурая толпа, — собрались в актовом зале. Первым делом Кандюшин предложил почтить память Леонида Ильича вставанием. Все молча встали.

Потом выступал и сам Кандюшин, и его замы. Все говорили одно и тоже — что весь советский народ сейчас скорбит, и мы должны сплотиться, чтобы пережить боль утраты. Что Леонид Ильич берег границы нашего государства и благополучие граждан, как зеницу ока. Что великая коммунистическая партия будет продолжать курс, начатый Леонидом Ильичем.