Мы бы еще долго болтали — Таня оказалась интересным собеседником. Но я была после работы и очень хотела есть. Поэтому мы договорились созваниваться, держать друг друга в курсе дел, и распрощались.

— Ну что? — подскочила Валентина Николаевна, как только я положила трубку.

— Валентина Николаевна, успокойтесь и забудьте уже про Ирку — так же, как она забыла про вас! Что вы не меня так смотрите? Она вам позвонила хотя бы перед отъездом?

— Но как же?..

— Нашла бы, как позвонить! Да она бы никуда не уехала, будь вы ей нужны! И поймите вы, наконец, этому человеку никто не нужен — ни вы, ни муж, ни ребенок!

— Но как же…

— Да вот так! Вы, когда из детдоме ее брали, хотя бы спросили, как она к ним попала?

— Конечно, спросила. Девочку подбросили на крыльцо младенцем.

— А, ну что и следовало доказать! — воскликнула я. — Она никому не была нужна, а теперь ей никто не нужен! Так что успокойтесь и забудьте.

И я пошла ужинать, ни на что больше не обращая внимания.

После ужина пошла в свою комнату и продолжила любимое занятие — вязание. И так увлеклась, что даже не услышала, как опять пришли гости. Лишь поздно вечером, проходя мимо комнаты деда, услышала голоса через приоткрытую дверь. И остановилась. Очень уж интересный оказался разговор.

— Я одного не понимаю, — выговаривал дед, — ты же тогда буквально голову потерял от Нинки. А теперь вдруг ни она не нужна, ни дети.

— Да я детях я всегда думаю, — отвечал Володька. Приперся — небось, тоже решил проявить солидарность с семьей в тяжелые дни, — знаешь, я хочу их забрать.

— В смысле, как забрать? Куда?

— К Маше.

— Да ты сдурел, что ли? Они же теперь единственная отдушина для Нинки! — слышно было, как дед разливает водку по рюмкам.

— Нет, папа, — сказал Володька срывающимся на истерический шепот голосом, — она уже давно ничего не соображает. Дети — не дети, ей все равно. Ты понимаешь, что это кровоизлияние в мозг? У человека мозги разрушились. Она не понимает, что я — это я. Не помнит, кто я. И самое главное, ей все равно. Она просто лежит, как овощ. А меня все ругают, дескать, как мог больную жену бросить. А я что, рядом с ней должен овощем лечь?

— Да никто тебя не заставляет с ней ложиться, — возразил дед, — но хотя бы побыть с человеком рядом, отдать ей должное. Хотя бы за то, что сделала тебя счастливым. Почему нельзя?

— Да как ты не понимаешь? У меня не укладывается в голове, что Нинка не та молоденькая красотка. И никогда не поцелует меня, не обнимет. А я молодой здоровый мужик, мне еще сорока нет! Я жить хочу, понимаешь? Жить! И вместе с живой женщиной. Зря, конечно, Светка теще об этом растрепала. Я так не хотел афишировать!