Мимо нас прошли какие-то парни с приемником. «Вот потому-то мила мне всегда Вологда-гда-гда-гда, Вологда-гда», — по мере удаления парней песня слышалась все тише.

— Мама, ты плачешь? — услышала я испуганный Риткин голос.

— Ой, — смутилась я. На меня и дед с тетей Ритой внимательно теперь смотрели. — Да песня такая трогательная. Не обращайте внимания.

Я достала платочек из сумочки. И опять повернулась к окошку.

А ведь именно с этой песни началось мое попадание в неведомый тогда 1982 год. Именно эта музыка звучала в электричке, когда я впервые ехала домой на Енисейскую. И тогда мне тоже хотелось плакать, но по другому поводу. В тот момент я сокрушалась, что попала сюда.

А сейчас? Сейчас я уже представить не могу, чтобы вернуться в ту, прошлую жизнь — к равнодушным людям и сумасшедшему ритму. Ведь скажи кому-нибудь из парней в той жизни, что какая-то баба хочет отправить какого-то мужика в ЛТП или в психушку — да большинство останутся безучастными к чужой проблеме. И пальцем не пошевелят, скажут: «Его проблемы».

Помню, был случай после восьмого марта. Прибежала к нам куратор одной из групп и спрашивает:

— Вас мои подопечные поздравили с праздником?

— Ну меня лично нет, а насчет остальных преподавателей не знаю, — я одна сидела на кафедре. — А что?

— Да дело в том, что они мне, куратору, не то, что цветы не преподнесли, а даже открытку не прислали. А я ведь столько для них делаю…

Мне самой стало интересно, в чем тут дело. И я при первой же возможности поинтересовалась у студентов:

— Как восьмое марта прошло? Куратора своего поздравили?

— Нет, — спокойно ответила староста группы, — она же у нас сейчас ничего не ведет. На первом курсе вела математику — поздравляли. А сейчас-то зачем?

Не все, конечно, не все такие в двадцать первом веке. Но тем не менее, большинство молодежи отличается поразительным равнодушием.

Так что буду радоваться, что я здесь встретила прекрасных людей, узнала настоящую любовь и дружбу. И поняла, какими должны быть отношения между людьми на самом деле. И пусть Дима вернется нескоро, пусть. Главное, я знаю, что он есть в этой жизни. И у нас все еще будет. Он не на Луну улетел, и мы снова встретимся. Вопрос лишь во времени.

От электрички пришлось идти пешком минут пятнадцать-двадцать. Но ничего. По пути мы видели множество дач, на которых уже были построены дома, разбиты огороды и газоны. К этому времени стало жарко, солнце припекало вовсю. Чистейший воздух, звуки природы — лай собак, квохтанье куриц, звонки велосипедов.

— Сюда надо другую обувь, — заметила я. На каблуках по тропинке жуть как неудобно.