Не знаю, может, я не имею права кого-то осуждать. У меня ведь ситуация совсем другая. Дима — мой человек, и он хочет всю оставшуюся жизнь провести вместе. Я знаю, что буду скучать, уже скучаю. Но меня держит на плаву абсолютная уверенность в нем. Так зачем мне сходить с ума и рвать волосы?

Дима обязательно вернется. А пока есть другие заботы. И я все свободное время посвящу своим родным, работе и учебе.

— На какое число у нас обратные билеты? — спросил дед тем же вечером, наливая себе первую рюмку. Пользуясь тем, что в гостях предоставили отдельную комнату, он и здесь придерживался своего обычного вечернего ритуала. А я как раз зашла пожелать спокойной ночи да обсудить план действий на следующий день.

— На тридцатое июля, — ответила я.

— Так это же всего несколько дней осталось! — схватился за голову дед. — А мы еще столько всего не успели!

— Самое главное — в консерваторию не съездили, — поддакнула я, — а Ритка так хотела! Вдруг поступать туда надумает, мало ли.

— И в Третьяковской галерее не были, — перечислял дед, — и в музей космонавтики надо. Говорят, его недавно открыли, обязательно надо посетить.

— Тогда воспользуемся этими днями так, чтобы все успеть, — решила я, — завтра с самого утра и начнем. При желании можно это все за день объездить. Ну, на худой конец, за два дня.

— А тебе уже не надо к Падшиным ездить, обои клеить?

— Нет, не надо, — помрачнела я, — ремонт закончился.

— А в гости к Диме мы же собирались…

— Не пойдем мы к нему в гости, — покачала я головой, — Дима уже уехал.

— Куда, домой?

— Нет, в командировку в Афганистан.

— Да ты что? — дед даже рюмку отставил.

— А что удивительного? Ты же сам говорил, у него профессия — Родину защищать. Поехал выполнять свой долг, что тут поделаешь.

Дед опрокинул в себя рюмку и как-то странно крякнул.

— Знаешь, я столько раз думал, — признался он, — ведь все могло быть по-другому. Какой черт дернул нашу Олечку так поступить, для чего?

— Шмоток импортных захотелось, — мрачно сказала я, глядя в сторону серванта с хрусталем и фарфором.

— Из-за каких-то паршивых шмоток и тебе жизнь испортила, да и себе тоже. А знаешь, мне почему-то кажется, что все у вас с Димой еще будет. Не знаю, может, я ошибаюсь. Но я ведь видел, как он на тебя смотрел, когда вы танцевали в поезде. Помнишь, в вагоне-ресторане?

— Мне ли не помнить. Однако, смысл сейчас об этом говорить? Вот вернется из своей командировки, тогда и посмотрим.

— Неужели?..

— Все может быть, — сказала я уклончиво, — во всяком случае, с Вадимом я намерена развестись. А теперь скажи, что у вас с Валентиной Николаевной.