Причина — понятна. То самое «последнее место», чтоб его. Это я у этих выпендрёжников марсианских (марсианских — потому что соседа Зем…Терры уже не одно тысячелетие как нет, одни легенды про яблони) теперь самым отстойным выхожу. Да щаззз, оскалился я не только внутренне. И, с ухмылкой, стал прикидывать Пути. Как сейчас этих придурков прибить, потом, как реагировать. В общем, смотрел на них, как на Цели, которых не надо достичь, а от которых надо избавится.

А вот Теодор, похоже, не просто так мастер-наставник. Бросил взгляд на зыркающих, на меня, хмыкнул.

— Я смотрю, здесь присутствующие пилоты не совсем правильно понимают причину появления пилота Безмолвного со мной! — громко произнёс, почти крикнул он. — Для обзавёдшихся ху…нёй вместо разума сообщаю — совместимость с Инвиктусом у него — одна из лучших на потоке. Он получил ту машину, которая была предназначена ему Императором! — после этого он незаметно улыбнулся мне уголком рта, кивнул… ну точнее — подмигнул невидимым сидящим в Оружейной глазом, типа кивка.

И утопал к стойке. А взгляды на меня… Ну поменялись, факт. Правда их прибавилось — на мою персону пырились почти все, кто был в Оружейной.

— Золотой Щитовик?! — вдруг раздался девичий голос, явно обращённый ко мне. — Повезло. Поздравляю, — высказалась невидимая девица с отчетливо слышимым сожалением.

И, кстати, да: появилось несколько не «злобно-завистливых», а сожалеющих взглядов. Похоже Теодор не соврал, были пилоты и Рода, которым такой Инвиктус очень даже не помешал бы. Если бы ещё не таким отбитым бы был, вздохнул я. А вот с мастером-наставником… Ну я ему признателен, это факт. И не по аристократическим заморочкам, а по своему ощущению я ему задолжал. Вне зависимости от побудительных причин дядьки. И, если представится возможность, должок не помешает отдать.

Ко мне, тем временем, подскочил Себ, аристократично ухватил за плечо, и потянул меня к компании. По дороге трындя, какой охренительный ему достался тяжёлый штурмовой Инвиктус, почти четырёх метров, но «быстрый как молния». Не хуже Хлои тараторил, хех. А компания была уже знакомая, из соседей наших тринадцатых апартаментов, точнее из «служивых». Хотя, тот же Олаф был, причём ответил на мою удивлённо поднятую бровь без слов.

— Грех не порадоваться за товарищей и вместе с ними, — отсалютовал он кружкой, точно фамильной — всегда эту бочку с собой таскает.

В общем — посидели, её с кем-то поговорили. Но у меня, если честно, как-то… Ну настроение было не особенно для посиделок. Не то чтобы муторно — со своими переживаниями и психами я справился, но… В общем, мысли никуда не делись. И хотелось подумать спокойно, составить хоть черновой план, как этот стукнутый ИЛ угомонить до приемлемого уровня охреневания. А то, как сейчас — охреневание у него не то что в край, а далеко за край выходит!