Я поднял правую руку, бледную руку Алексея, и растопырил пальцы.

И тут же ступор.

Как там?.. Черепаха?.. Нет… Чешуя! Я начал лихорадочно копаться в чужой памяти, как в запылённом архиве. Зеркало, Чешуя и Кокон. Имена были. Но как они выглядели? Я напрягся, пытаясь вытащить то самое видение дуэли. Вот он, Голицын, уверенно сплетает синие нити… а вот Алексей, его собственные руки, и от них исходят тонкие, слабые, голубоватые…

Есть!

Я представил это. Представил, как тёплая энергия из груди течёт по руке, собирается в ладони и просачивается сквозь кончики пальцев. Я не просто думал об этом. Я требовал, чтобы это произошло. Я вложил в это желание весь свой азарт, всё отчаяние и новообретённый восторг.

Сначала — ничего.

А потом… я почувствовал это. Лёгкое покалывание в пальцах, похожее на статическое электричество. Я открыл глаза.

И увидел.

Между моими пальцами, дрожа и переливаясь, висела одна-единственная, едва заметная, тусклая голубая нить. Она была тонкой, как паутинка, слабой, почти призрачной. Она просуществовала не больше секунды, неуверенно качнулась в воздухе… и погасла.

Но я её видел. Я её сделал.

И в тот же миг острая, режущая боль пронзила мою голову, а тело пробила такая волна слабости, что ноги подкосились. Я рухнул на колени, тяжело дыша, а комната поплыла перед глазами. Предупреждение женщины не было шуткой. Даже эта крошечная искра магии стоила мне огромных сил.

Я кое-как дополз до кровати и завалился на неё, измотанный, но… счастливый. Это возможно. Я могу.

Именно в этот момент за дверью послышались размеренные, тяжёлые шаги. Они приближались.

Сердце пропустило удар. Шаги за дверью. Тяжёлые, уверенные, они несли в себе угрозу допроса, оценок и необходимости снова играть чужую роль.

Я напрягся. Весь детский восторг от первой магической искры мгновенно улетучился, сменившись знакомым ощущением загнанного зверя. Играть роль княжича — это дикий стресс. Мне совершенно не хотелось ни с кем разговаривать, особенно сейчас, когда я был полностью выжат и уязвим.

Не было времени даже думать. Я инстинктивно выбрал самый простой путь к спасению — бегство.

Я быстро, насколько позволяла слабость, перевернулся на бок, лицом к холодной, шершавой стене, натянул до подбородка колючее одеяло и замер, стараясь дышать ровно и глубоко, как спящий. Глаза я зажмурил так сильно, что перед ними поплыли цветные пятна. Главное — не выдать себя. Не шевелиться, не реагировать.

Ключ в замке повернулся со скрипом, который отдался у меня в голове набатом. Дверь отворилась.

Тяжёлые шаги вошли в комнату. Один человек. Я чувствовал его присутствие спиной. Он подошёл к кровати и остановился.