«Княжич, как видите, события развиваются стремительно. Ваш отец принял решение. Я не смог ему помешать. Готовьтесь. Делегация Голицыных для официального знакомства прибудет в Академию через три дня.»
Я стоял посреди своей роскошной тюрьмы с этим листом в руке. Три дня. Через три дня я должен буду встретиться со своей «невестой» из вражеского клана.
Глава 14
Остаток дня я провёл в тумане. Я бродил по своим роскошным апартаментам, от вида на бездну за окном до камина с его тайной, и пытался справиться с тем, что на меня навалилось.
И с одной стороны, всё это очень угнетало. Неизвестность, опасность, эта золотая клетка. Какая-то часть меня, та, что помнила тихую, размеренную жизнь, кричала от ужаса.
Но другая часть… она была очень большой, и она получала от всего этого какой-то дикий, первобытный азарт! Покушение, тайные ходы, магия, вражда древних родов, политические интриги… Жизнь Пети Сальникова никогда не была такой. Я чувствовал, как пьянею от этого адреналина.
Но больше всего меня расстраивало только одно: я ни с кем не мог этим поделиться. Никому нельзя рассказать, что на самом деле творится у меня в душе. Я, Петя, и так не был особо разговорчивым, но ведь и событий на мою долю столько не выпадало!
Вечером я набрал полную ванну. Горячая вода, которая лилась из крана сама собой, без труб и бойлеров, приятно расслабляла уставшие мышцы. Я погрузился в неё, откинув голову на холодный каменный бортик, и смотрел на безупречный потолок.
— Помолвлен… с Голицыной, — прошептал я в пустоту, и пар унёс мои слова.
Я пытался расслабиться, но мысли роились в голове. Остаток вечера я провёл за учебниками, механически заучивая основы этого мира, пытаясь занять мозг хоть чем-то конкретным.
Утро наступило незаметно. Я проснулся на диване, так и не дойдя до кровати, укрытый кем-то (или чем-то?) лёгким пледом. На столике уже стоял завтрак: овсянка с ягодами и кувшин молока. Рядом с ним лежал небольшой плоский ящичек из тёмного дерева, перевязанный шёлковой лентой и скреплённый сургучной печатью с гербом Академии.
Я сел, протёр глаза и взял ящичек. Сломав печать, я открыл его.
Внутри, на бархатной подложке, лежали две вещи.
Первая — сложенная записка от ректора Разумовского.
«Княжич, для вашей подготовки. Изучите. Не разочаруйте меня. И её. Р.»
Вторая вещь — это была небольшая книга в синем сафьяновом переплёте. Название было вытиснено серебром:«Род Голицыных. История, нравы и ключевые фигуры» .
Но под книгой было что-то ещё. Я убрал её и увидел то, чего ожидал меньше всего.
Это был портрет-миниатюра в овальной серебряной рамке. С него на меня смотрела девушка лет семнадцати-восемнадцати. У неё были правильные, почти кукольные черты лица, светлые, почти платиновые волосы, собранные в сложную причёску, и большие серые глаза.