Она бесила меня. До скрежета зубов. Почему она меня так бесит, ума не приложу⁈ Может, дело в сравнении с этой простой, игривой, тёплой Линой, что живёт по соседству? А может, потому что я ловил на себе точно такой же взгляд в прошлой жизни, когда шёл в своей рабочей робе на остановку, а мимо проплывала очередная «фифа» с надутыми губами и презрением в глазах?

Её молчаливый приговор ударил не по княжичу Воронцову. Он ударил по Пете Сальникову. И Петя Сальников такого не прощал.

Злость и обида сменились чем-то иным. Холодной, весёлой яростью. Азартом. Вызовом.

— Ах ты… — прошипел я, глядя на миниатюру. — Ты ещё меня не знаешь, деточка. Ох, не знаешь…

Я усмехнулся.

— Жениться, значит? А давай поженимся!

С этими словами я отбросил портрет в сторону, на мягкий диван. Пусть лежит. А сам сел за стол и принялся жадно завтракать.

Я ел овсянку, запивая её молоком, и чувствовал, как голод и злость придают мне сил. Пусть они плетут свои интриги. Пусть оценивают. Пусть разочаровываются. Я буду играть. Но я буду играть по своим правилам. Этот брак — не приговор. Это… новая арена. Новое поле для битвы. И я собирался дать на нём самый лучший бой в своей жизни.

Пока я ел, мой взгляд снова упал на книгу, которую прислал ректор.«Род Голицыных. История, нравы и ключевые фигуры» .

Теперь это была не просто книга. Это был тактический справочник. Руководство по изучению противника. Или… будущей жены.

Я доел завтрак. В голове царила ясная, холодная решимость. У меня было три дня. И я не собирался тратить их на уныние.

Утро. Тренировка.

После завтрака я отложил все книги, кроме одной — «Базовые Плетения». В голове царила холодная ясность. Сила. Мне нужно больше силы.

Я встал посреди комнаты. Первым делом — «Эфирный клинок». Я вытянул палец и выстрелил. Невидимый заряд снова прошил воздух и оставил оплавленную дыру, на этот раз — в полене, лежавшем у камина. Слишком просто. Слишком прямолинейно.

Я открыл книгу. Следующим в списке атакующих плетений шёл«Эфирный хлыст» . Суть была сложнее: нужно было не просто выстрелить энергией, а вытянуть её в длинную, гибкую нить, уплотнить и удерживать, управляя её движением.

Первая попытка была жалкой. Нить получилась короткой, дряблой и тут же распалась. Вторая — чуть лучше. К обеду, который появился на столе сам собой, я уже мог создать хлыст длиной в метр и даже сбить им со стола пустую кружку. Получалось. Моё новое тело училось с невероятной скоростью.

День. Сбор информации.

После обеда я, уставший, но довольный, засел за «Историю рода Голицыных». Я читал жадно, пропуская описания балов и генеалогические древа, и впиваясь в суть.