— Спроси его про наградную табличку от императора.
Шен покачал головой.
— Я не могу спросить его прямо сейчас, теперь я снова вижу только тигра.
— Разве ты не можешь спросить у тигра?
Шен вгляделся в лицо Ю Си, ему подумалось, что его поведение — умелое представление, которое он разыгрывает не понятно с какой целью, что он не поверил ему ни на мгновение и сейчас объявит, что Шен свихнулся.
Но Ю Си продолжал смотреть прямо, без тени улыбки или ехидства.
— Тигр мне не ответит, — произнес Шен.
Очередной порыв ветра заставил ветки тревожно биться друг о друга. Лунные зайчики на лице Ю Си превратились в дрожащий калейдоскоп.
Длинные волосы Шена растрепались на верту, путаясь и закрывая лицо. Ветер все не стихал, и Шен почувствовал, как тело пробирает озноб. Внезапно стало так холодно, что даже дыхание перехватило.
В свете лунных зайчиков кожа Ши Ёна казалась почти что под цвет белой шерсти тигра. Ю Си продолжал смотреть на него, не в силах прийти к какому-то выводу. Он мог бы спросить его прямо сейчас кто такой Муан и выяснить всю правду, но решительный глава контрольного бюро странно медлил. Ши Ён продолжал наблюдать за ним, словно он был диким зверем, то ли сытым, то ли голодным, то ли готовым напасть, то ли решающим благоразумно не связываться с опасной добычей.
В конце концов, Ю Си решил отложить этот разговор до утра. Он протянул ему руку, прежде чем подумать, что делает и как будет выглядеть, если Ши Ён откажется ее принять. Но тот не отказался.
Глава 202. Чертова слава
Ал не помнил, как отключился. Открыв глаза, он заморгал, пытаясь понять, что случилось. Он огляделся по сторонам, с досадой осознавая, что старейшина Рэн, который уже был у него в руках, вновь куда-то делся.
Рядом с ним на корточках сидел Чи Тау. Его бледное лицо выражало беспокойство, и Ал прислушался к своим ощущениям, решив, что мог быть серьезно ранен. Однако, кроме головной боли, которую можно было терпеть, он не чувствовал болезненных ощущений.
— Где Муан? — оглядевшись по сторонам, спросил Ал.
Только сейчас он полностью осознал, что находится не в том месте, где шел бой. Он вновь в секретном лагере «Вольных тигров», лежит на лавочке, а издалека доносится аромат приготовленной на огне еды и полный отчаяния плач.
Чи Тау отвел глаза.
— Двое младших братьев погибли. Это… это все моя вина.
Ал не знал, что ответить. Это действительно была его вина. Зачем они вообще ринулись в то сражение? От них не было никакой пользы.
Прежний Ал так бы и заявил в лицо этому парню.
Он чувствовал свое родство, сходство с Чи Тау и его безрассудной храбростью, но если раньше он бы поддержал его, считая, что такие поступки — это смело и достойно уважения, то сейчас его разум разрывало на части от мысли, как это было необдуманно и глупо.