Он хотел, чтобы Шен разозлился, но тот лишь недоуменно посмотрел на него, а затем криво усмехнулся. Шен поднес к глазам свою руку и покрутил ею, рассматривая, будто нечто не до конца изученное.
— Я уничтожил его душу, — сообщил он ровным тоном. — Это не то же самое. Можешь сколько угодно убеждать меня, что он этого заслужил. Это не важно. Он заслужил смерти, допустим, но не уничтожения. Он мог переродиться червем или камнем, мог сотни лет нести искупление — это был бы естественный ход вещей. Но я вмешался в него и забрал само его существование. Просто по мановению руки.
Муан какое-то время молчал, рассматривая его бесстрастное лицо. Было темно, и лишь над входом черного замка горели синие фонари. В этом тусклом неестественном свете цвет кожи Шена был близок к цвету с неделю лежалого покойника.
— Ты хотел этого? — уточнил Муан.
Шен пожал плечами.
Они молча стояли какое-то время, а затем он произнес:
— Слушай, не пытайся подобрать слов. Их не найдется. И… я не делаю из этого трагедию, правда. Меня, естественно, беспокоит случившееся. Но я собираюсь смириться с этим и двигаться дальше.
Слова звучали разумно и даже обнадеживающе. Было бы вообще хорошо, если б Шен при этом хоть что-то чувствовал. Муан все еще ощущал лед, сковавший его чувства.
Может быть, он укрылся под этим льдом.
Муан развернулся и зашагал к черному замку. Шен недоуменно смотрел ему вслед, пока мечник не скрылся за дверями. Еще какое-то время постояв посреди площади, Шен развернулся и направился к своей излюбленной лавочке, чтобы лечь на нее и, закинув руки за голову, устремить взгляд в звездное небо.
Муан вернулся спустя десять минут, принеся с собой несколько кувшинов коллекционного Левовского вина. Шен скептически взглянул на эту картину. Для него выпивка была бесполезна, ведь, как и яды, не имела над ним силы. А жаль. Ему бы очень хотелось напиться сейчас.
Муан заставил его подвинуться и, сев рядом, откупорил первый кувшин.
— Ты серьезно собираешься бессовестно напиваться здесь? — с легким обвинением в тоне уточнил Шен.
— Я выпью за двоих, — пообещал мечник.
Шен поджал губы и, вздохнув, сел на лавочке, подтянув колени к груди, и уставился на Муана. Тяжелый взгляд хозяина Проклятого пика должен был заставить того пересмотреть свои поступки, но старейшину пика Славы этот взгляд нимало не заботил. Шен вздохнул и отвернулся к далеким горным пикам. В ночной черноте они сливались со звездным небом.
Глава 211. Мерцающая ясность жизни и смерти
Они сидели в темноте на этой лавочке по меньшей мере час. Шен наблюдал, как вернулся Ал, и, не заметив их, прошмыгнул в черный замок. Мысли старейшины пика Черного лотоса свободно текли беспорядочным потоком, в котором прошлое смешивалось с тем, что еще предстоит, а желания сталкивались со страхами.