— Я ЗАБЕРУ ТЕБЯ С СОБОЙ, СЛЫШИШЬ?! — заорал магистрат, чуть меняя тональность. — ЕСЛИ МНЕ НЕ СУЖДЕНО НАЙТИ ПОКОЯ — ТО И ТЫ НЕ СЫЩЕШЬ!

Вместо удара Шен взмахнул рукой. Он просто хотел отогнать его, заткнуть его. Он не представлял никаких заклинательских печатей, ничего.

Но призрак внезапно объяло черное пламя.

Мгновение глаза Шена встретились с глазами лже-магистрата, и оба смотрели с недоумением. А затем в их глаза просочился ужас.

Призрак закричал, но не так, как выл до того. Он кричал от боли и страха, кричал, потому что чувствовал, как сгорает.Чувствовал.

Шен попытался прекратить это, сбить черное пламя, но не сумел. Он не понял, как смог зажечь его. Он впервые видел, чтобы призрак мучился от боли. И он знал, ощущал, как тот сгорает. Без остатка, без посмертия.

Шен попятился, пока не уткнулся спиной в стену, и сполз по ней на пол. Призрак наступал на него, воя от боли и ужаса, пытаясь стряхнуть окутавшие его языки тьмы, но не в силах им помешать. Его эфемерное тело растворялось большими кусками, словно их выедали языки пламени.

Осознав, что все почти кончено, призрак перестал кричать. Он вперил в Шена полный абсолютной ненависти взгляд. Он сделал шаг вперед, протянул к нему горящую руку и выдавил:

— Уби… йца… — Рука оказалась так близко, что черные языки пламени мазнули по щеке, не причиняя боли. — Не найти… тебе покоя… — Он тянулся к его шее, словно желая задушить, но не мог этого сделать — от его руки уже почти ничего не осталось. — Никогда…

Шен в ужасе таращился на него, не двигаясь с места. В его черных глазах отражался пляс черных языков пламени, пожирающих призрака.

— Прокли…

Ничего не осталось. Все исчезло, будто ничего и не было. Никого и не было.

В его голове кричал Муан, а Ю Си смотрел на него, не произнося ни слова.

— …наю… — тихо договорил Шен.

Муан ворвался в комнату и быстро оценил обстановку. Шен сидел на полу, вжавшись в стену и невидящим взглядом таращась в пустоту. Ю Си стоял посреди комнаты, глядя на него с нечитаемым выражением лица, а за его спиной на кушетке лежал обвязанный бинтами комок розовато-белой шерсти.

Муан не мог описать словами того, что творилось у него в груди. Точнее, что творилось в груди Шена и что мечник невольно чувствовал. Он не мог описать, что это. Но это было больно. И страшно.

Настороженно поглядывая на Ю Си, Муан присел перед Шеном и положил руку на его плечо. Прикосновение обожгло, словно в лицо Муану дыхнул жар распахнутого очага. На миг его дыхание сбилось, а пальцы на плече дрогнули, но потом все резко исчезло. Ни жара, ни чувств Шена, между ними словно выросла непроницаемая стена.