— Произошедшее на собраниив самом деле не было частью твоего плана?

Шиан вдруг резко развернулся, взмахнув рукой. Шен почувствовал, как щеку обожгло, и в шоке уставился на человека, который только что залепил ему пощечину.

— Думаешь, так весело делать из меня монстра? — прошипел Шиан.

Пощечина его взбесила, Шен почувствовал, как его всего затрясло.

— Тебе стоило хоть бы раз рассказать обо всем откровенно, чтобы люди не заходили слишком далеко в своих догадках! — разозленно ответил он.

— Я защищал тебя!

Как самоотверженно прозвучало. Жалко, что не верилось ни на секунду.

— Точно? — едко усмехнувшись, переспросил Шен. — Правда поэтому? Или же тебе просто нравилось, что Шен полностью в твоей власти? Расскажи ты ему правду, дай ему цель, позволь вырваться из того отчаяния, — и он бы вырвался из твоих рук и даже затмил тебя. Этого ты боялся?

Зеленые глаза Шиана стали какими-то невыразительными, словно их заволокло пеленой.

— Лучше бы тебе не продолжать этот разговор, — выдавил он.

— Иначе что? — уточнил Шен. — Чем я рискую? Влепишь мне вторую пощечину? Или на сей раз воспользуешься мечом?

— Чтобы выбить из тебя дурь, мне оружие не нужно, — разъяренно отозвался Шиан, сжав кулаки.

Шен издевательски усмехнулся.

— Что, это легче, чем признаться во всем? В этом заключается твоя хваленая «братская любовь»?

— «Любовь»? — едко переспросил Шиан, делая шаг в его сторону и внезапно срываясь на крик: — Ты ничтожество! Из-за тебя я ненавижу само понятие любви!

— Что? — От удивления Шен пропустил удар в грудь. Его дыхание перехватило, и он попятился на пару шагов. — Что за бред ты несешь?

— Бред? — выплюнул Шиан, наступая на него. — Знаешь, что я больше всего в тебе ненавижу, Шен?

Тому не нужно было просить, чтобы Шиан продолжал.

— То, что ты превыше всего ставишь любовь! В жизни есть вещи КУДА. ВАЖНЕЕ. ЛЮБВИ!

На каждое из последних трех слов приходилось по удару, но на сей раз Шен их блокировал.

— Лучше бы ты умер тогда! Лучше бы вы вместе умерли!! — Шен услышал, как дрожит его голос. В его жестоких словах сквозило отчаяние.

— Шиан, я… — понизив тон, начал Шен, но Шиан перебил его, словно боясь, что не успеет объяснить:

— Думаешь, я хочу твоей смерти? Нет… Не-ет! Нет. Но, просто тогда бы я не чувствовал к тебе такой ненависти…

— Все еще утверждаешь, что во всем только моя вина?!

— Твоя! Конечно, твоя! Только я не о смерти Рурет, а о том, что было после!

— Что же было после? Просвети меня!

— Естественно, ты не знаешь. Ведь в твоей жизни больше не было, по сути, ничего!

Шен смотрел на него, ожидая продолжения, и Шиан зло воскликнул: